– Да, кто это?
– раздалось с того конца.

– Док! Это Док!
– прохрипел я, пытаясь говорить как можно громче и чётче.
– Седой, к нам несётся огромная стая мутантов! Их тысячи, Седой! Эта миграция! Миграция орды!!

– Уверен?!

– ДА! ДА!
– голос вдруг прорезался, я уже почти орал.
– Я их чувствую! Я сейчас тут просто сдохну от фона их эмоцицй!! Поднимай всех, времени мало! Ахтунг!!

– Понял!

Раздались гудки. Набрал Лешего.

– Кому не спится?

– Леший, просыпайся!! Стая идёт огромная прямо на нас!!

– Какая стая?! Ты кто?
– спросил Леший сонным голосом.

– Док!! Это я - Док!! Мутанты идут, командир, тревога!! ПОДЪЁМ! Ребят буди!!

Вдруг в комнате над дверью замигала жёлтая лампа, и раздался противный звук

– Бззть! Бззть! Бззть!

Это тревога?! Удивился я. Вот, оказывается, что это за лампы во всех комнатах напиханы, а я целый час выключатель от них по всему дому искал. Охренеть!

– Подъём! Общая тревога!
– Раздался громоподобный бас в трубке. Эти слова явно не мне предназначались.

Я нажал отбой разговора. Предупредил... Успел... И упал, потеряв сознание.

– Док! Ты слышишь меня, Док?!
– Доносилось как из бочки.

Кто-то меня трепал, так что голова вот-вот оторвётся.

– Док, да очнись же ты, наконец! Батон, ну, сделай хоть что-нибудь! Шевелись быстрее! Глянь, он синий уже!

Что-то больно ужалило в руку. Тепло побежало вверх по венам, дошло до шеи, начало печь. Дышать стало горячо, огонь поплыл, распространяясь по всему телу. Я ощутил свои ноги, руки. Оказывается, раньше их не чувствовал. Сердце, оно горит и бьётся, набирая обороты. Даже веки стали пульсировать наливающимся теплом.

Первое, что мне удалось, это пошевелить пальцами правой руки. Потом левой. Потом открыл глаза.

– Очнулся, батонэ? Маладэц! От мой кактел даже пакойник очнаитса! Батон свой дела знаит. Вот эта ешо пэй, давай, савсем харашо тебэ станет, - говорил лекарь, вытряхивая из пузырька в стакан с водой бурую жидкость.

– Пэй!
– сунул мне стакан под нос.
– Толка нэ дыши.

Было поздно - я вдохнул...

Рвотный рефлекс сработал молниеносно. Все содержимое желудка вырвалось гейзером прямо... в тазик?! Откуда взялся тазик?! Секунду назад его не было.

– Воды?
– раздался знакомый голос Аби.

Парнишка стоял около кровати, держа пластиковую посудину. Все его лицо, руки, форма были перемазаны в чем-то буром. Куртка разодрана, на плече рукав почти болтался.

– На, держи! Постой, давай помогу, - раздался другой знакомый голос.

Арман вложил в мои руки стакан с водой, придерживая, помог выпить.

– Я жэ гаварил, нэ дышы. Зачэм дышал? Харашо, убрат успэл. Тепэр пэй, давай. Нэ дыши, толка, батонэ, нэ дыши! Пэй!

– Давай, братан, на раз, два, выдохнул и залпом. Убойная вещь, но толковая, - сказал Арман, забирая у Батона стакан.

Также вложил его в мои руки, придерживая своими. Я набрал побольше воздуха в грудь и залпом выпил содержимое. Выдыхая, закашлялся, но мне тут же сунули флягу. Выпил и это. У Армана живчик на коньяке, крепкий. Продрало пищевод хорошо, даже привкус этой ужасной дряни во рту почти прошёл.

Батон замерил пульс, заглянул в глаза. Посмотрел язык. Пощупал затылок.

– Маладэц, Док. Всё савсэм харашо. Севодня атдыхай, завтра прихади. Смотрэть тебя нада ещё, лекарства давать нада. Давай, паправляйса, батоне, паправляйса. Мне работы ищё многа севодня.

– Батон, сколько я тебе должен?
– спросил я у выходящего в двери лекаря

– Нискока, батонэ, нискока. Паправляйса!

И вышел. Арман пошёл его проводить.

– Ну, ты как, очухался? Мы думали - ты помер. Я пришёл, а ты - синий, холодный и как статуя.

– Ты меня нашёл?

– Да. Меня Седой к тебе послал. Сказал, что не видел нигде, просил поискать. Я у всех порасспросил, никто тебя не видел, тогда я сюда бегом. Хорошо, дверь открыта была, я позвал, тишина. Поднялся сюда, а ты - труп. Лежишь такой, синий весь и не дышишь, почти. Я зеркалом проверил, совсем чуть-чуть дыхание, но есть. Тогда я пулей к Батону, его дома нет. Я к нашим на стену. Еле нашли его с Арманом, раненых-то много. Нас боец Седого на машине привёз, мы же ещё к Батону домой, за лекарствами заскочили. Я думал, не успеем, помрёшь. Успели!

Парнишка потёр грязной рукой не менее грязную щёку, улыбнулся.

– А ты чего такой чумазый и какие раненые? О чём ты?

– Так бой же был.
– Аби удивился вопросу.

– Какой бой?
– теперь уже удивился я.

В голове пусто, совершенно не помнил ночных событий. Даже ещё не понимал, почему мне так плохо стало и из-за чего вся суета.

– С мутантами. Ты ночью, когда позвонил, общую тревогу включили. Мы бегом на стены. Когда увидели, что на нас прёт, дар речи все потеряли. У некоторых истерика случилась. Такую орду даже наши старики не видели за всю свою жизнь в Стиксе. Еле отбились. Если б ты видел, что там творилось! Ребята, постовые, еле успели заскочить. Седой их по рации вызвал. Смели бы их всех к чертовой матери, даже понять не успели бы ничего. Мы первую волну из всех орудий встретили, такой салют устроили, что на век это событие в историю попадёт, точно. Потом мутанты сплошным потоком пошли, часа два пёрли напролом. Прорыв на западной стене случился, через верх переваливаться начали. Еле кучу эту разбили, обе вертушки подняли в воздух. Там вообще тяжко пришлось, весь основной удар туда был. Потом уже по окружности растекалось всё. А спустя минут двадцать, они стены обходить стали, вокруг пошли и почему-то стали отдаляться. Такое ощущение, будто поняли, что сюда лучше не лезть. Отошли метров на триста и прут на восток, мимо нашего Светлого.