– Шесть часов, - раздалось у меня за спиной.

Узнав голос, давиться с испугу уже не стал. Развернулся, чтобы поприветствовать друга и обомлел: Рыжий выглядел, словно настоящий призрак, мертвец мертвецом. Полупрозрачный, сутулый, осунувшееся белое лицо с чёрными кругами под глазами. Раньше он выглядел вполне нормально, даже не просвечивался ничуть

– Э-э-э...
– единственное, что я смог произнести тут.

– Тяжко... Не выдерживаем уже. Жемчуг нужен оперативно...

– Какой?!

– Лучше красный, он сильнее. От этого толку мало, - показал он на кусок колбасы, зажатый у меня в руке.

Оставшиеся две жемчужины я носил на шее в том самом мешочке, в котором хранилась белая. Достал красный шарик и, не раздумывая, проглотил. На мгновение желудок обдало жаром. Тепло разлилось по всему телу, и я почувствовал нарастающее давление в солнечном сплетении. Первый выброс был сравним с взрывной волной! Мощная золотая волна покатилась, наполняя силой стену измученных душ.

Рыжий вздохнул полной грудью, словно до этого и вовсе не дышал. Тело вновь обрело плотность, лицо налилось краской, прям как у живого. Улыбка расползлась на всю физиономию. Когда-то в юности мы с друзьями решили побаловаться косячком. Так вот, сейчас моё эйфорийное состояние было примерно таким же. Меня торкало от каждого выбрасываемого импульса.

– Так я для вас чё, батарейка што ли?
– спросил я порозовевшего Рыжего, блаженно покачиваясь, сидя на ящике с колбасой, зажатой в руке.

– Дык ты сам канал открыл, не помнишь?

– Не.
– Помотал головой.
– Ночь помню, плохо стало, позвонил и всё, потом утро помню. Знахарь фигнёй мерзкой отпаивал, сказал, что я почти умер. А чё у меня язык заплетается, я чё пьяный?

– Это из-за того, что ты электростанцией прикинулся, нервные окончания шалят трохи. Скоро пройдёт, не кипишуй.

– М-м-м, поооняяятно... Так чего ты говоришь, что там дальше было?

– Ну, ты, когда сознание потерял, от тела отделился...

– Тело валяется, а душа гулять пошла, что ли?
– перебил я друга.

– Да. Позвал нас, ну, меня Каштана и Лео. Мы потрындели немного о вреде такой прогулки, попытались тебя обратно в телеса запихнуть, ничего не вышло. Тогда мы пошли смотреть, что в стабе творится. Ты, как увидел это побоище и толпу новых душ, так волком взвыл и кинулся на мутантов, словно на амбразуру, грудью. И сработало, прикинь! Топтун паренька должен был порвать, у того ствол клина поймал, а на тебя наткнулся, словно о стену ударился. Пока кумекал своими протухшими мозгами, что это было, его рейдеры с крупняка сняли. Ну, мы, глядя на тебя решили сей подвиг повторить и... О, чудо получилось! Вот только энергии у нас надолго не хватало, расход большой, уплотняться надо, ну, как полтергейсты типа, и ты открыл доступ к своей. Остальные призраки, глядя на наши потуги помочь живым, тоже присоединились. Людское-то после смерти остаётся, всё равно. В итоге, ты нам открыл полный доступ, а сам ушёл в Астрал. Мы тебя предупредили, что это смертельно опасно, нас слишком много и количество росло с каждой минутой, но ты заявил, что тебя сожрут по любому вместе с городом, а так, хоть шанс есть. В общем, здравое рассуждение, мы согласились. И когда боевитых душ стало достаточно много, мы вытеснили орду и перешли в щадящий режим удержания. Только сил, практически, не осталось, и если бы Батон тебя в восемь утра, за уши с того света не вытянул, то к девяти от стаба камня на камне не осталось бы. Вот так, братан. А ты жуй, жуй, оно лишним не будет. Неизвестно, сколько ещё эти гады переть буром будут, а подпитка жемчужины не безграничная. Слетаю-ка я на разведку, гляну, докуда кошмар этот тянется.
– С этими словами Рыжий исчез.

А я сидел в полном ступоре, пытаясь переварить услышанное. Очнулся оттого, что меня трясли за плечо и совали в зубы флягу. Дежавю, прям, какое то... Вылакав почти половину, вернул посудину Арману.

– Док?! Ты тут?!
– спросил Седой, сидя на корточках, всматриваясь в мои глаза.

Сфокусировав взгляд, я ответил:

– Да, все нормально уже. Я с Рыжим говорил.

– Ну, мы как-то так и поняли, - сказал Седой.
– Закончил?

Я кивнул.

– Ну и?

Я пересказал всё, что узнал и что увидел, заодно объяснив, для чего съел красную жемчужину. Пока я занимался болталогией, бойцы откуда-то притащили и накрыли походный складной стол. Аби стоял рядом с очень серьёзным лицом. Ага, понятно, откуда столько продуктов взялось, смотался уже, успел, ягоза! Вокруг толпилось очень много народа. Присмотрелся - живого народа. Скоро начну путать...

– Чувствую себя перерабатывающей машиной, - вздохнул я, запихивая в рот очередной кусок чего-то.
– Я даже вкуса уже не разбираю...

– Жуй жуй, - улыбнулся Арман.
– Давай за мааму, за пааапу...

– Иди в жопу!!!
– пробурчал я с набитым ртом.
– У меня челюсти уже болят, совести у тебя нет.

– Есть у меня совесть. А ты, как так умудряешься, есть и нормально говорить. У тебя там, случайно, вторая чавкалка не отросла, а?
– сказал он, пытаясь заглянуть мне в рот.

– Нет, привычка с детства. Матери спасибо, педагогу.

– Чего?

– Семья у меня, говорю, интеллигентная.

– А-а-а, - закинул он ногу на ногу, сидя на таком же ящике, - ну да, ну да... оно и видно, - хихикая, многозначительно закивал головой.

– Мама говорила, что есть и разговаривать нельзя, но если очень надо, то говорить и есть нужно красиво.

– Вот!
– поднял он указательный палец вверх, перед самым кончиком носа Абирона.
– Смотри и учись, оболтус. Ты видал: даже не чавкает ни грамма!
– Улыбнулся.

Глава 11

Прошла уже вторая неделя после памятного нашествия мутантов на стаб.

Меня четыре дня кормили, как роту солдат. Влили литров двадцать живчика, три литра гороховой настойки и скормили ещё одну красную жемчужину (!!!). Потом я трое суток спал без задних ног. Проснувшись, увидел в зеркале узника Освенцима. Скелет, обтянутый кожей, с темно-синими глазами, утонувшими глубоко в черепе. Ну, не белый же...