– Скажите, кто вы, или уходите.

– Пожалуйста, успокойтесь.

Мужчина подтащил ближе ещё один стул и сел. Он по-прежнему улыбался.

– Даже если вы считаете, что произошла какая-то ошибка или недоразумение, то необходимо разобраться, а не рубить с плеча. Надо делать навстречу друг другу маленькие шаги. Поверьте, я не меньше вашего заинтересован в благополучном разрешении ситуации. Я не буду вас ни в чём убеждать, но полагаю, стоит чаще думать о пользе того, чтобы я действительно оказался Адамом, а логика исполнит ваши желания, даже если ей для этого придётся себя отбросить. Рано или поздно так неизбежно случится. Закон природы! Для этого я с сегодняшнего дня постараюсь к вам заходить почаще. Будем пить чай и беседовать о всякой ерунде. Чтобы поверить в то, что я - Адам, вам надо привыкнуть ко мне. Я не хочу доказывать свою правоту; лучше заставить оппонента чувствовать неабсолютную надёжность его аргументов и создать некое смутное пространство, где может зародиться что угодно. Любой спор можно довести до точки неопределённости, за которой нет истин, а есть лишь предпочтения. Даже опровергнутое или просто нелепое утверждение живёт тайной жизнью в памяти и неспешно источает невидимые сомнения, делая призрачным всё, к чему прикасается. Психология - точнейшая из наук!

Он откинулся на спинку стула и заложил руки за голову.

– Для начала называйте меня Адамом хотя бы мысленно. Вам будет удобнее, а я не смогу это проверить и посчитать вашим поражением.

– И не собираюсь, - угрюмо проворчал Ян, на что Адам лишь усмехнулся.

– У вас уютный кабинет, - сказал он.
– Я ведь к вам раньше, помню, не заходил. И потолки высокие, отсюда и не разглядеть. Престижно! Никогда не лазали наверх? По полкам, как по лестнице? Я бы залез непременно. Интересно всё-таки, что там. А вдруг потолка не существует? Звучит нелепо, но всё же! Представьте, карабкаетесь ввысь, и получается очень легко, как во сне. Кабинет где-то далеко внизу, а потолка всё нет и нет. Удивительно!

Адам захохотал, увидев растерянное лицо Яна.

– И лампа у вас потрясающая, - продолжил он.
– А вы, похоже, никогда не уделяли ей внимания! Светит и пусть светит. Но хотите, я покажу фокус?

Он вытянул руку, и у неё появились на столе две резкие извивающиеся тени.

– Это нетрудно. Надо только верить в себя. Вы же верите в себя?

Адам наклонил голову ближе.

– Кстати, я узнал о том, что вы ходили на приём к начальнику. Вы смелый человек! И наблюдательный. Замечаете то, что не видят или не хотят видеть другие. Но зачем?

Ян взглянул на его тень. Она подняла руку, держащую за хвост неподвижный силуэт мыши, откинулась назад, и уронила мышь в широко открытый рот. Адам в это время, не шевелясь, пристально и смотрел вперёд и улыбался. Ян ничего не ответил, и Адам встал со стула.

– Ах да, я совсем забыл. Мне нужно сказать, кто я такой, или проваливать. Так вот. Я - Адам. А теперь позвольте вас покинуть. Много работы. Мы на сегодня поговорили достаточно.

Адам шутливо поклонился и вышел.

4.10.

В середине следующего дня вновь прозвучал тихий стук.

– Не помешаю?
– с улыбкой спросил Адам.
– Я просто так заскочил, безо всякого дела. Общение с вами очень приятно.

– Проходите, если пришли, - стараясь придать голосу безразличие, ответил Ян. Адам снова уселся перед столом и завертел головой.

– Погода ужасная, - сказал Адам.
– Дождь, сырость. Навевает тоску.

И засмеялся.

Ян с тревогой понял, что никак не может вспомнить смех того, прошлого Адама.

– Если вы действительно Адам, тогда напомните, о чём мы с вами беседовали, - с нарочитой иронией попросил он.

Адам ухмыльнулся.

– Естественно, напомню. Правду говорить легко и приятно. Я готов представить любые доказательства того, что я - это я! Я расскажу вам даже то, о чём не успел! О суде, например. Пообещал, и не выполнил. Целиком моя вина.

Он на секунду удручённо опустил голову.

– А хотите, я объясню, почему возникает бюрократия?

Не дожидаясь ответа он выпрямился, и словно лектор забубнил:

– Одной из главных причин является ограниченность сотрудников. Они видят лишь кусочек реальности, то, с чем лично сталкиваются на работе, не желают понимать его настоящего смысла, и оно вытесняет остальное, становится самоцелью, бездумным и разрушительным бумажным механизмом. Разве вы этого не знали? Не говорили так, но ведь знали!

– В Министерстве всё несложно, - сказал Адам.
– Вы слишком рациональны, так и норовите давать имена и названия. Доверьтесь ощущениям, и вопросы исчезнут. Вспомните отдел проверок. Зачем рассматривать их? Что искать? Лучше закройте глаза и почувствуйте главное. Суть. Но я не хочу сказать, что мне не нравятся их лица! Они восхитительны, не находите? Они отличаются друг от друга, и пусть различия жутковаты, именно в этом заключается индивидуальность. Все порядочные граждане похожи, порой идёшь по коридору и кажется, что за каждым поворотом видишь одного и того же человека, а одинаковые лица пугают больше, чем самые страшные.

Он расхохотался.

– И мы очень ценим их труд. Кто, кроме них, поддержит дисциплину и не даст нам сползти в хаос? На себя надежды нет, да и просто приятно, когда тобой кто-то управляет. Можно успокоиться, ни о чём не думать и почувствовать себя гораздо свободней. Кстати, вы не желаете поработать в отделе проверок? Они, хоть и тоже клерки второго класса, но считаются элитой. Элитой второго класса!

– Вы с ума сошли. Нет, конечно. Ни за что! Как вы себе это представляете?

– Смешно, но все поначалу так говорят. Мол, так низко не опустимся. Хаха! У вас хорошо получится. Вы же презираете этих жалких обывателей? Пожалуйста, не обманывайте себя! И вы не откажетесь подшутить над кем-нибудь из них, верно? Неожиданно выйти из темноты и напугать до полусмерти? Он пишет бумаги и не знает, что позади него. У каждого кто-то или что-то незаметно стоит за спиной, и некоторые об этом догадывается.