И вдруг за ней послышалось чьё-то дыхание. Тяжёлое и взволнованное, а потом к нему присоединилось ещё одно, будто за дверью прятались двое мужчин и ни в коем случае не хотели открывать. Ян сначала в это не поверил, но увидев, как мигает свет в стекле глазка, понял, что там действительно стоят люди, сейчас они по очереди рассматривают его, и их почему-то очень хорошо слышно.

– Скажите, а вы точно уверены, что он нас не слышит, - произнёс голос. Судя по всему, говорил грузный мужчина лет пятидесяти пяти.

– Конечно! Когда мы сегодня устанавливали эту дверь взамен старой, то тщательно её испытали. Крик из коридора можно было лишь увидеть через безумно искажающий очертания глазок. Она полностью непроницаема для звука.

Второй голос принадлежал человеку намного моложе, высокому и худощавому. Голоса казались настолько ясными, будто звучали над ухом, а то и ближе. Ян почувствовал себя неловко, словно он подслушивал чужие разговоры.

– Эй!
– громко сказал он.
– Я вас прекрасно слышу!

По ту сторону двери переполошились.

– Вы видели?
– застонал толстый.
– Он явно что-то говорил. Даже, наверное, кричал. Я могу поклясться, что видел крики. Что люди обычно кричат из-за двери? Посмотрите сами.

– Я ничего не заметил, поскольку у глазка находились вы, но у меня нет оснований не доверять вашему опыту. Позвольте...

Судя по звуку, теперь уже он приник к стеклу.

– Вы что, вообще меня не слышите, - завопил Ян.
– Хватит притворяться, открывайте, мне нужно подать заявление!

Возникла тишина, потом её прервал голос первого:

– Ну, что там?

Молодой полицейский помолчал и задумчиво произнёс:

– Он действительно кричит.

Толстый схватился за голову.

– А я говорил, что не нужна такая звуконепроницаемая дверь. Я не ретроград, но с подозрением отношусь к техническим новинкам. Наверняка при установке где-то напортачили. А раньше было легко подойти тихонько на носочках, послушать, как возмущаются люди оттого, что их не пускают, и узнать, сколько ещё они намерены стучать и когда решат, что здесь никого нет, и уйдут! А что за бумага у него в руках?

– Полагаю, заявление.

– Заявление? Вы понимаете, что это значит? Ну вы, положим, понимаете, а другие нет!

С этими словами он стукнул кулаком по двери, отчего в коридоре прокатился раскат грома и затрепетал свет лампы.

– Своим заявлением он нарушит нам всю статистику! Только в кино полицейские целыми днями ловят злодеев, а в реальной жизни основное время отнимают бумаги. Раскрыть преступление может каждый, но попробуй отчитайся об этом! Вот где подлинное мастерство сыщика! Мы почти закончили квартальную сверку, а теперь придётся начинать заново. У него отсутствует совесть, он неспособен отличать то, что действительно ценно от ежедневных мелочей. Эх, нет существа несчастней, чем полицейский, а если и есть, то оно всё равно как-то связано с полицией.

– Скажи, зачем ты пришёл, - под конец устало добавил он. Дверь делала вопрос риторическим, но Ян всё же ответил:

– Пропал человек, и это важнее квартального отчёта, хотя я могу вас понять!

– Ну вот, он опять кричит, - вконец расстроился толстый.
– Вам не кажется, что в глубине души мы ждали, что он сегодня придёт?

– Не знаю. Может и так.

– И что нам делать?

– Ничего, так безопаснее.

– А если он не уйдёт?

– Будем ждать.

Они замолчали.

Потом толстый полицейский снова заговорил.

– Как вы считаете, он нас видит?

– Нет, разумеется. Между нами дверь!

– Но тогда он нас представляет?

Молодой кивнул и закрыл глаза.

– Пожалуй, именно так.

– Тогда мы существуем в его голове?!

Полицейский спешно успокоил коллегу.

– Но, может, он неплохой человек.

Эти слова подействовали.

– Будем надеяться, - проговорил толстый.
– Правда, через глазок он выглядит чудовищем.

Но затем опять разволновался.

– А вдруг это сон? Давайте думать, что сон!

– Вряд ли, хотя граница между сном и явью темна и расплывчата. Раньше я их частенько путал, но недавно нашёл оригинальный метод, и теперь почти не ошибаюсь. Это не сон, ну разве что чуть-чуть, ведь полностью отделить одно от другого невозможно.

– Расскажете... когда всё закончится.

– Конечно.

Ян совсем рассердился. Полицейские явно намеревались не пускать его, ожидая, что он сдастся. Но этого не будет! Что они себе позволяют?