– Нет, он победил в кулачном бою, выследил хитрую дичь быстрее опытного охотника, и ему осталось третье испытание - попасть из арбалета в хрустальную звезду.

– И он промазал?

– Не всё так просто.
– Антон затянулся, - эта звезда была в головном уборе придворной красавицы. В тот день, последний день испытаний, они танцевали в саду танец невест, потому что та, на ком звезда, самая красивая из всех, стала бы женой принца, если бы выстрел был успешным.

– Но она рисковала жизнью!

– Стать принцессой нелегко.

– И она пала жертвой неточного выстрела?

– Нет, выстрел был точным, но он сломал ей шею. Дело в том, что кокошник со звездой должен был едва держаться на голове, но его закрепили слишком надёжно. Кто-то из подруг это сделал по незнанию или из злого умысла.

– Какая печальная история!

– И принц муравьёв удалился от мира в уединённый замок, где остаток дней скорбел о свое возлюбленной.

Антон поднялся.

– Мне тоже пора идти.

– Я провожу тебя.

– Не стоит. Я вызову такси. Покажи мне только, где телефон.

Я прикусила язычок. Он уверенным движением набрал номер и, уточнив у меня адрес, сделал заказ.

– Ждать три минуты, - сказал Антон.

Он сидел очень прямо, держа свою трость, словно это была шпага. Тогда, когда он звонил, я, глядя на него, поняла, что вместе нам не быть. Я ему не пара. Подъехала машина , действительно, очень быстро, раздался гудок. Он протянул вперед руку, и я провела его через крыльцо к дверце такси.

Ещё полминуты - и я осталась одна на ступеньках крыльца перед пустой пыльной улицей. Мне вспомнилась песня, звучавшая на параде, когда маршировали школьные рекруты, песня о барабанщике, из старого забытого фильма. Когда-то мне очень нравился этот голос, такой юный... Я представляла себе паренька с войсковым потёртым барабаном. Только он был не весёлым, а очень серьёзным и одиноким. В его голосе звучало что-то затаённое, несмотря на бодрый ритм и слова. Словно он предчувствовал - хлестнут по глазам, ударят в живот, оглушат взрывом и бросят на дно траншеи...

Появился Петрик. Ещё издали он закричал - Я забыл, совсем забыл тогда об этом звонке!..
– Брат сел рядом и заискивающе обнял меня.
– Всё из-за толстого Филиппа, мне пришлось его побить, а потом здорово влетело от филиппова отца... И я совсем забыл!

– За что побил-то?

Петрик вздохнул:

– Не помню.

Мы помолчали.

– А я всё-таки посмотрел вертолёты.

– Здорово было?

– Ага.

Уже ночью, лёжа в постели, я поняла - он не барабанщик, он принц муравьёв. А вот кто я? Уж точно не придворная красавица.

Говорят, если человеку плохо, и он при этом горбится, опускает голову и ходит с унылым лицом, то ему становится еще хуже. Душа резонирует с телом и отрицательный эффект усиливается. Я научилась выпрямлять спину, высоко держать голову и изображать на лице полуулыбку. А взгляд должен быть весёлым и злым. Да, вот так, злым и весёлым. Тогда ни одна живая душа на свете ни о чём не догадается.

А еще я запретила себе смотреть на телефон и считать дни. И вспоминать. И вообще думать. Потому что нет прошлого, и нет будущего. А о настоящем думать не нужно, в нём надо просто жить.

В тот день я вернулась с работы как обычно, но не успела взяться за ручку двери, как она распахнулась и Петрик, подпрыгивая на месте от нетерпения, схватил меня за рукав:

– Пойдём, пойдём скорее!
– он потащил меня в нашу комнату, и я увидела на кровати коробку размером с не очень большой радиоприемник.

– Что это?

– Это тебе посылка, - Петрик уже орудовал отвёрткой и садовыми ножницами, вскрывая плотный картон.

Внутри оказались скомканные газеты, а под ними что-то из шероховатого, пористого светло-серого камня. Ещё минута - и передо мной предстал очищенный от обрывков бумаги игрушечный замок - с донжоном, сторожевыми башнями и откидной лестницей. Петрик, дрожа от восторга, перенёс сооружение на столик, еще немного повозился с каким-то проводком и за вырезанными в каменных стенах бойницами вспыхнул жёлтый свет.

– Элька! - выдохнул он восторженно, - с ума сойти!

Я без сил опустилась на кровать брата. Прощальный подарок Антона, вот что это. Если какая-то слабая тень надежды еще оставалась во мне, то для неё наступила последняя минута. Я смотрела, как Петрик возится с игрушкой, поворачивает её, включает и выключает свет. Потом я встала и сняла плащ. Надо было идти на кухню обедать. В дверях Петрик окликнул меня: