– Да угомонись уже ты! Никто уже тут не нападет на нас - до переправы всего ниче-го, да и машин на дороге... Вон, сзади две видно, впереди еще одна.

– Все едино - как-то мне неспокойно...

Старый гном только крякнул, но в очереди на переправе, хотя и никак не мог понять, в чем дело, и сам уловил какую-то неправильность. Она как-то все ускользала от понимания, бродя рядом и тревожа, словно мантикора вокруг ночного бивуака. Гимли не мог понять, в чем дело, и на догадку наткнулся благодаря Орри. Орри уже давно шоферил на этом мар-шруте. Почитай, не меньше недели в полтора-два месяца он проводил в Пограничном, так что вовсе не странно было, что на несообразность указал именно он. Это был его первый рейс в качестве ведущего колонну, пусть и всего из двух машин, и он неимоверно важничал и волновался одновременно. Вот и сейчас, пользуясь длительной остановкой, он, пронзи-тельно скрипя новеньким кожаным регланом, который купил специально к этой поездке, вы-брался из-за руля, обошел свой ЗИЛок, попинал колеса, заглянул под машину, на картер и мосты, нет ли потеков масла через сальники. При этом ему немилосердно мешал бинокль, невесть зачем висящий на груди (и тоже купленный к этому рейсу). Открыл капот, померял уровень масла, захлопнул крышку... Тщательно обтерев руки ветошью, он гордо нацепил свои новенькие беспалые водительские перчатки и направился ко второй машине. Нет, он не оскорблял второго водителя недоверием, но постоял рядом и посмотрел, как тот проделывает подобный набор манипуляций со своим ЗИЛом. Затем обошел колонну, проверив все со сто-роны, и вернулся к их машине, но не в кабину (насиделся, видать), а к ним, подойдя к задне-му борту. Потянувшись и повертев головой так, что хрустнули позвонки, он заложил лапищи (не даром его прозвали Кулак, такой колотушкой он не то что полено, валуны, случалось, ломал) за широченный проклепанный ремень из толстой кожи, на котором револьвер сорок четвертого калибра в кобуре смотрелся, как перочинный ножик в чехольчике, и степенно помолчал. Затем, сдвинув кожанную фуражку-восьмиклинку с вздетыми над козырьком оч-ками-консервами, задумчиво спросил, не то их, не то себя:

– И вот чего такого ценного все сюда потащили? Причем все сразу... Я столько ма-шин на переправу и не видывал никогда, дык еще и охраны на каждой - по пять-шесть душ... Нет, никогда такого не видел!

И верно, теперь Гимли и сам понял. Перед гномами в очереди на паром стояли восемь машин, две - из Тверского княжества, возвращавшиеся из баронства, остальные - Вирацкие (или из других соседних баронств). Сзади - не меньше пяти, и тоже, в основном, из баронств. И почти каждую аборигенскую машину охраняло по пять-шесть живых. Тут были и барон-ские дружинники в добрых, их, гномьей работы, кольчугах. И нордлинги, все сплошь мате-рые, с зубами в косах. И просто какие-то мутные головорезы, и даже здоровенные орки. Но все были явно битые-катаные, увешанные оружием и этим самым оружием пользоваться умевшие, это чувствовалось. Они грамотно стояли, охраняя свои машины и прикрывая на-парников, и зыркали время от времени друг на друга и на гномов, ни дать ни взять - псы из разных свор, собранные на травлю медведя. Дарри, придерживая свою винтовку, гномий маузер ручной выделки, неизящно спрыгнул вниз, к Орри, и осмотрелся сам. В этот момент к ним словно не подошел, а проскользил (особенно это было заметно на фоне тяжеловесного прыжка Дарри) нордлинг, весь вид которого не говорил, а кричал, что он больше привык ка-раваны грабить, а не охранять. Чуть склонившись к Орри, он отрывисто, как собака лает , спросил-прокашлял на великореченском :

– Вы от Квирре к нам?

– От кого?
– недоуменно блеснув очками, спросил Кулак.

– От Коротышки-за-рекой, Квирре, - начал было обьяснять нордлинг, но, сообра-зив, что его не поняли вовсе не из-за акцента, оборвал свой монолог и заторопился, - изви-ни, я вас спутал!

Орри еще только поднял брови домиком к козырьку, а нордлинг уже словно растаял в воздухе. Кулак хмыкнул, крякнул, засопел и сварливо изрек:

– Суетной все же они народ, ненадежный. Что еще за Квирре-за-рекой такой? Кто о нем слышал? Что же это за гном, если позволил называть себя таким дерьмовым именем, как Коротышка? Тьфу он, а не Казад!

Паром вмещал два грузовика, так что им пришлось ждать добрых два часа, пока, про-грохотав по металлическим сварным сходням (людская работа, несолидная) их караван взгромоздился на кораблик. Пограничный, выросший из форта, был последним крупным по-селением Тверского княжества к западу от Твери. Он стоял практически у места впадения Песчанки, перенесенной с Земли Пришлых, в сугубо местный Улар. Гимли говорил, что раньше, до Воссияния, Улар был изрядно мельче, и по нему ходили лишь небольшие плос-кодонные ладьи. Теперь же Улар у переправы был шириной в добрую версту, да и город с переправой был не впритык, так что Дарри, жадно пытавшемуся его рассмотреть, он открыл-ся не сразу. Это был первый в его жизни город Пришлых! Заметив нетерпеливое любопытст-во юнца, Орри великодушно протянул ему свой бинокль, и Камень прильнул к нему, как до-брый гном к доброму пиву. Но ничего такого особенного не увидел - город и город. Даже виселица была на развилке, как в любом баронстве. Больше всего он мечтал посмотреть на самолет или дирижабль, доселе он о них только читал. Но, увы, увы... Полетов, видимо, не было. Он даже не увидел полосатой колбасы для указания силы ветра, о которой тоже читал. Слегка разочаровавшись, он зато вознаградил себя, досыта насмотревшись на сторожевики. Стальной самоходный корабль вещь тоже прекрасная! Правда, их причал от них был далеко-вато, не у паромной пристани, а уже у самого форта, и угол обзора получался неважнецкий.

– Что, паря, не видал ни разу?
– добродушно улыбаясь в прокуренные усы, спросил пожилой загорелый матрос с парома, с морщинистым лицом и казавшимися совершенно бе-лым на фоне загара чубом. Морщины были так глубоки и так причудливо избороздили лицо паромщика, что Дарри даже помедлил с ответом, задумавшись - а как он ухитряется брить бороду? За своей, довольно-таки куцей, он тщательно ухаживал в надежде поскорее добиться ее пристойного вида и размера, и этот людской обычай казался ему странным и ненужным. Но все же, спохватившись, ответил:

– Да я вообще к вам в первый раз...

– Вот и в прошлую ходку - вроде и солидный человек, оруженосец баронский, а то-же, видать, внове. И тоже, как ты - все в биноклю любовался.

Почему-то от этих слов стало неуютно и тревожно. Дарри отдал бинокль Кулаку и отошел от борта, а морщинистый паромщик, наоборот, встал поближе, готовясь то ли под-ложить половчее кранцы из старой покрышки, то ли принимать причальный конец - при-стань была уже рядом.

Они покинули паром, спешно отчаливший, едва пассажиры съехали с него - машин сегодня было на удивление много, как сказал Орри. Доехав до развилки на Тверь, они при-тормозили. Здесь стоял пост пограничной стражи, подкрепленный молоденьким усталым колдуном и двумя "Копейками" с тяжелыми пулеметами на турелях. А то, что они шутить не будут, доказывала длинная перекладина виселицы, опиравшаяся на несколько столбов. Сейчас на ней висело три довольно свежих покойника и свободных мест для бузотеров и не-уемных весельчаков, решивших пошалить за гранью разумного, было предостаточно. Бегло убедившись, что в колоне одни только гномы, пограничники утратили к ним интерес и про-пустили дальше, правда, после того, как молоденький и не особо сильный Владеющий, все же Дурные болота рядом, прощупал их жезлом - Дарри даже показалось, что он почувство-вал это касание. Это было маловероятно, среди гномов единицы тех, кто чувствуют магию, и уж тем большая невидаль - те, кто ей владеет. Такие и вовсе неслыханная редкость, почти как черный алмаз. Можно знать руны и стать их Чтецом. Можно очень хорошо их знать и почти ощущать вслепую, нанося их без малейшей ослабляющей помарки на металл и камень - и стать Рунознатцем, что уже великое и почтенное искусство. Но только лишь один из трех дюжин Рунознатцев может стать после многих лет упорной работы Рунопевцем, который вносит в камень или металл руны одними лишь словами, без явного их начертания. И поми-мо упорства, тут нужен еще и дар к магии, особый, гномий дар. Ни разу никто не слыхивал, чтобы Рунопевцем стал не гном, а представитель какой-нибудь иной расы. Таким вот редким талантом владел великий мастер Килли. А последние Рунотворцы, те, кто может создавать новые, не известные никому доселе руны, или расплести-развеять силу готовых, появлялись почти шесть сотен лет назад. Легенд о них много, только вот никто не знает, как этому ис-кусству научить. Или научиться. Есть и их записи, но вот как описать слепому цвет? Объяс-нить глухому музыку? Как воде рассказать про огонь? Наверно, только Рунотворец их смо-жет понять...

Тем временем они добрались до шлюза у городских ворот. Перед ними была очередь из шести машин, не только тех, что, подобно им, прибыли с парома, но и приехавших из Твери. Тверские проскочили быстро. А вот машины из-за реки проходили долго - помимо более тщательного досмотра и проверки колдунами, которым подвергались караваны из ба-ронств, они обязаны были сдать в арсенал, который находился у ворот, длинноствольное оружие и охранники, и купцы, и водители. И снова Дарри ощутил тревогу, особенно когда Гимли озадаченно произнес, разглядывая машину, стоящую перед ними:

– И вроде вот бойцы справные, и пистоли добрые, и кольчужка нашей работы... Чего ж тогда ружьишки-то у них такие никчемушные? Вон, гляди, у этого даже не то, что ржавое - с раковинами! И не стыдно так запустить доброе железо!

Действительно, вылезшие из стоящей перед ними машины поразмяться охранники (их было трое) из какой-то баронской роты выглядели браво. Мундиры коричневые, а не попу-гайской расцветки, выдавали разумный подход их сеньора и были удобны и практичны. На поясах висели полусферические шлемы в матерчатых чехлах, одинаковые перевязи, скрещи-ваясь на груди, отягощались с одной стороны кобурой с триста пятьдесят седьмым "Чека-ном" , а с другой - недлинными, но увесистыми не то саблями, не то абордажными тесака-ми. Их старший был облачен в тонкую кольчугу гномьей работы. То, что он старший, можно было догадаться по желтому банту на левом плече вместо закрытых кольчугой лычек. Ору-жие было ухоженным, аммуниция начищеной и удобной. И только винтовки выглядели ста-рыми и убогими - не откровенно ржавые, но с тусклым, побуревшим металлом ствола, об-лезшими ложами. Как-то не вязались они с матерым видом вояк.