– Теперь это не контрабанда, а правильные армейские апельсины с сюрпризом, - сообщила необыкновенно довольная своей выдумкой Магда. Зондэр, поняв, что фрукты загублены окончательно, а уволят ее за них все равно не сегодня, махнула рукой, мол, посылайте, и пошла разбираться с накопившимися за утро делами.

Отличное настроение Мондум омрачал только тот факт, что вечером ей предстояла приватная беседа с Ингрейной Ингихильд, которую внезапная отмена смертного приговора предшественницы едва ли обрадовала. Нордэны с Архипелага предпочитали держаться вместе, так что неудача союзников стала бы для Ингрейны вполне болезненной пощечиной личного характера.

Время шло, а Ингрейна Зондэр все не вызывала. И, что странно, Кейси в штаб так и не пришла. Впрочем, она легко могла сейчас ухаживать за Наклзом, который, надо думать, после его фокусов чувствовал себя немногим лучше, чем Винтергольд. Так что часов до семи вечера Зондэр не испытывала особенного беспокойства. Она уже собиралась возвращаться домой и даже направила мальчишку-посыльного в дом Наклза с предложением зайти на кофе для Кейси, а потом в двери ее кабинета постучали.

– Войдите, - с некоторым удивлением пригласила Зондэр. По идее, в десять минут восьмого в штабе оставалось не так много людей, и еще меньше тех, кто стал бы наносить ей визит.

На пороге стояла Ингрейна Ингихильд собственной персоной. Это уж было совсем удивительно, потому что полковник всегда вызывала Зондэр к себе, а теперь вдруг явилась к ней, проигнорировав неписанное правило: младший по званию в случае необходимости является к старшему, и никогда - наоборот.

Белокурые локоны с пепельным оттенком как всегда пребвали в идеальном порядке, форма подогнана по фигуре, а рот нарисован самым тщательным образом. Ингрейна Ингихильд вновь и вновь являла собою истинное северное совершенство. Только теперь в зубах истинного северного совершенства торчала тлеющая сигарета.

Это тоже было на свой манер удивительно. Курение на Архипелаге не поощрялось, а в задачи Ингрейны явно входило воплощать все нордэнские добродетели скопом. Зондэр догадывалась, что Ингихильд курит, но до этого никогда не видела ее с сигаретой. А тут - практически на виду, в коридоре...

Светло-голубые глаза скользнули по кабинету.

– Вот бесы. Я рассчитывала застать здесь этого, как бишь его... почти как в поэме, "барышня с каштановыми локонами".

Эрвин, если уж быть до конца честным, скорее походил на печальную лошадку, чем на барышню, но больше ни у кого из знакомых Зондэр каштановых кудрей не водилось.

– Не понимаю, что бы господину Нордэнвейдэ здесь делать, - сквозь зубы, однако довольно спокойно ответила Мондум. За почти полгода совместной работы она успела проникнуться к Ингрейне ненавистью искренней, но ни разу не пылкой.

Ингрейна затянулась и выпустила дым.

– Как же так. Я хотела поздравить его с потенциальным повышением.

– Понимание ваших острот не входит в мои должностные обязанности, - процедила Зондэр.
– Эрвин уволился из действующей армии полгода назад. И перевелся в дипломатический корпус.

– Видимо, в действующей армии на тот момент не нашлось вакансии, достойной каштановых локонов. А тут подвернулась.

Зондэр никак не прокомментировала столь явную чушь. Она только стремилась понять, что же ее настораживает в поведении Ингрейны. Ингихильд, чего греха таить, любила цепляться к Зондэр по всякому поводу, но повод все же являлся обязательным критерием разноса. А сейчас гостья с Архипелага несла откровенную чушь, достойную разобиженной гимназистки. В конце концов, с заседания до штаба Зондэр проводил бывший сослуживец. Даже если сбросить со счетов тот факт, что это Ингрейны не касалось вовсе, ничего предосудительного не произошло. Зондэр же не Маэрлинг под ручку вел - там еще можно было бы закатить глаза и пошептаться на предмет дисциплины - а Эрвин, с которого спросу не могло быть никакого.

– Не представляю, какая вакансия в нашем полку может подвернуться дипломату, - сухо ответила Зондэр и, в нарушение субординации и элементарных правил вежливости, развернулась к Ингрейне спиной и стала преспокойно поливать цветы на подоконнике. Давно следовало этим заняться, а то фиалки уже живо напоминали собственные скелеты, а на герани еще и саван в виде паутины лежал.

Каблуки процокали от двери, но на середине кабинета шум стих.

– Развернитесь, я с вами разговариваю.

– Мое служебное время, в которое я обязана с вами разговаривать, закончилось четверть часа назад. Частных бесед о молодых людях устав не предусматривает, и я не припомню, чтобы выбирала вас в конфидентки.

– Да, я, определенно, не имела несчастья заслужить вашего доверия и уважения. А воевать вы тоже будете по расписанию, Зоргенфрей?

Зондэр промочала. Вода в графине, из которого она обычно пила, а теперь поливала цветочное кладбище, почти закончилась. И нордэна ощущала прямо-таки насущную необходимость швырнуть в Ингрейну этим самым графином. За нервное утро и еще более нервный вечер. Правда после этого, скорее всего, последовал бы или вызов на дуэль, или вульгарная драка, и про вечерний кофе в обществе Кейси и Эрвина пришлось бы забыть. Мондум крепилась из последних сил.