— О, Всевышний! — раздраженно заговорил Гонт. — Ну почему мой сын такой безмозглый простак?! Мне этого, видимо, не понять никогда. Только такой идиот, как ты, может думать, что женщины существуют лишь для того, чтобы греть постель и рожать детей. Пемброк — скряга, и просто так не предложил бы такого огромного приданого. Думаю, он хочет извлечь из вашего союза выгоду. Возможно, тот выкуп, который ты заплатил, раздразнил его и он хочет еще денег. Не нужно быть особо прозорливым, чтобы заметить: ты продашь свою душу, только бы Леа была рядом. Ты и в дружбе ничего не смыслишь, а в деньгах тем более. Я пытался тебе объяснить, что не следует сильно нежничать со своей женой.

Лорд Реднор злился на свою глупость. И зачем только он выслушивал болтовню Лэллина? Пемброк слишком труслив, думал Реднор, чтобы убить его. Тем более что пока отец, а не Реднор — глава рода Гонтов… Чем дольше Реднор думал об отце, тем больше убеждался, что тот, пусть по-своему, но любит его. И если Гонт потеряет единственного наследника — Пемброку несдобровать: отец разорвет в клочья его, все его замки сровняет с землей, а владения опустошит с силой урагана.

— Ладно, Кейн, у тебя хватает денег? Может, придется давать взятки, чтобы помочь Честеру, или улаживать дела с подтверждением наследования короны Генрихом, — прервал размышления Реднора насмешливый голос отца.

— В крайнем случае, я смогу взять денег у ростовщиков. Хорошо, что напомнил. Сундучок с серебром у тебя?

— Сундук у меня, мне расплачиваться за фураж. Зачем тебе серебро?

Реднор выглядел смущенным.

— Жене нужны иголки и нитки. Она просила меня об этом. Она еще ребенок, пусть порадуется и купит себе сама.

Гонт захохотал.

— Да ты просто сумасшедший! Давать женщине деньги! И сколько тебе нужно?

— Около двух фунтов. Если не хватит, я возьму у ростовщиков золота.

Гонт вновь рассмеялся, потом кивнул и дружески похлопал сына по спине. Он сам не знал, почему так щедр с ним. Обычно причуды Реднора приводили его в бешенство. Он хотел, было напомнить Кейну, что половина молоденьких жен, в том числе и его собственная мать, умирали от родов, но раздумал. Путь познания страшен, но каждому суждено пройти по нему самостоятельно.

Леа вошла в гостиную раскрасневшаяся, расстроенная. Она сильно опоздала. Ее задержала разговором мать. Эдвине не хотелось прощаться с дочерью на людях. Леа нежно и глубоко любила мать, но ее ждал Реднор, и она вынуждена была поторопиться. Леа была еще слишком молода, чтобы уметь скрывать свои чувства. С другими ей это иногда удавалось, но мать видела ее насквозь.

В глазах Эдвины застыли слезы. Она, наверное, никогда не сможет вернуть привязанности дочери. Леа боготворила мужа, и, если он погибнет, ее страдания будут безмерны. Ради любви к дочери Эдвина готова была поступиться своей гордостью, перешагнуть через страхи, но ей очень хотелось узнать, насколько крепки узы между Леа и Реднором. Возможно, разлука покажет, что к чему.

— Как ты можешь быть такой бесчувственной? — спрашивала леди Эдвина. — Сколько бед я от тебя отвела! Кто еще любит тебя так нежно? Дитя мое, может случиться, что мы больше никогда не увидимся.

— Мама! — закричала девушка. — Никогда не говори таких слов! — Она бросилась к Эдвине в надежде, что мать обнимет и поцелует ее. — Мама, это неправда! Даже отец не столь жесток, а Кейн очень ласков, и он не станет запрещать мне видеться с тобой. Пейнкастл совсем рядом, — день пути. Я верю, что мы совсем скоро снова будем вместе. Иначе я не переживу, — она расплакалась.

Эдвина долго держала дочку в объятиях. Она не услышала от дочери того, что хотела. Леа было очень тяжело, и Эдвина видела это. Смотреть на страдания дочери и не помочь было выше ее сил. Если она, Эдвина, сорвет планы Пемброка, он страшно накажет ее. Однако даже если она расскажет Леа о планах отца, это вряд ли поможет делу. Скорее всего, она больше не увидит дочь никогда. В последний момент мужество покинуло Эдвину, и она решилась:

— Не дай втянуть себя в дела мужа. Делай вид, что ты ничего не знаешь. Постарайся отвыкнуть от него. Кроме того, одна сюда никогда не приезжай. Если от меня или отца приедет гонец и попросит выйти с ним во двор, ради Бога, не делай этого! Если тебя заподозрят, что ты в курсе дел отца, тебя убьют. Пемброк очень хотел, чтобы ты осталась здесь и выбросила Реднора из головы.

— Но он не сможет этого сделать! Если Реднору понадобится, он и один из замка уедет. Мама, Реднор очень добр, — голос Леа срывался от сдавливающих горло слез.

— Леа, потише. Не хватало, чтобы нас услыхали служанки. Что ты такое говоришь? Как может уехать Реднор один, оставив тебя там? С него потом спросят. Я все это рассказываю тебе только затем, чтобы ты делала вид, словно тебя ничего не касается, иначе тебе придется расплачиваться за ошибки твоего отца.

— О Господи, что же мне теперь будет? Он, наверное, на кусочки меня разорвет, когда я ему все это расскажу… — бледнея от ужаса будущего объяснения с мужем, пролепетала Леа.