— Все не так. У него с собой только его охрана. Но это не прислуга. Мне нужны люди, которые будут смотреть за домом и готовить.

Леди Лестер от души рассмеялась.

— Боже мой, ну что это за человек! Что он собирается есть? Где он собирается спать?

Леа не смогла сдержать улыбку. Обычно она никогда не поддерживала разговоров, когда критиковали ее мужа, но сейчас был особый случай. Его полное безразличие к житейским мелочам зашло слишком далеко.

— Он вообще не задумывается о таких вещах. Ему все равно, что стоит перед ним на столе. Он вполне может довольствоваться горстью зерна и куском старого мяса, если больше ничего нет. Скажи я ему, что негде спать, и он ляжет на пол. Он так уже делал, когда мы были в доме у моего отца. За ним нужен уход, а у меня только две служанки, которые приехали со мной.

— Ну, как же так, — сокрушалась леди Лестер, — снять дом и все бросить на беспомощного ребенка. Я помогу тебе, солнышко, может, даже дам тебе своих слуг. Но я сама такая неумеха… Подожди-ка, я знаю, что нам нужно сделать. Я пошлю за поваром лорда-мэра. Уверена, он поможет нам подобрать людей.

Проблема, наконец, была решена, и леди Лестер стала расспрашивать Леа о доме и первых днях в Лондоне. Она пришла в ужас, узнав, что они приехали сюда, не дав никаких предварительных указаний. Никто их в доме не ждал, он был не убран, сад запущен. Леа поведала ей, что этим утром собиралась пойти на рынок, только вот не успела — закрутилась со всеми этими делами. Леди Лестер надавала Леа массу советов, как и что выбирать на рынке. Несмотря на то, что леди Лестер плохо отозвалась о Редноре, Леа все же была бесконечно благодарна ей.

Время ужина приближалось, и Леа уже падала от усталости. Но при всем том она была очень довольна. Кладовки были заполнены продуктами на неделю вперед; пять поваров и три булочника готовили ужин; полы были вымыты и покрыты свежим тростником. Но самое главное — ее собственную кровать поставили на место, а комнату убрали просто великолепно. От яркого красного покрывала на постели вся комната светилась розовым. У большого чистого окна стояла ее рама для вышивания, а рядом — низенький маленький стульчик. Громадное, массивное кресло для Реднора придвинули к камину и там же поставили скамеечку под ноги.

Больше всего на свете Леа сейчас хотелось залезть в ванну. Однако непонятно, есть ли у нее на это время. Реднор ни словом не обмолвился, во сколько его ждать, и Джайлс ничего не знал. Самое лучшее, что она смогла придумать, так это приказать поварам повременить с едой. Потом она подумала, что вряд ли Реднор расстроится, если по возвращении застанет ее в ванне. Может даже, его это обрадует. А там, глядишь, и ужин поспеет. Леа забралась в ванну и долго сидела там, все думая, что вот-вот придет Кейн. Потом вода остыла, она попросила прислугу принести горячей, неторопливо помылась. Она надела то самое платье, в котором ходила в последний день по родному дому, — серое с розовым, отпустила прислугу ужинать, а сама села за вышивание. Есть хотелось ужасно, время ужина давно уже прошло, но она все надеялась, что вот-вот придет Кейн.

Леа не заметила, как уснула за работой. Ее разбудили крики в саду. Она выглянула в окно, но уже сильно стемнело, и разглядеть что-то было просто невозможно. Однако голос Джайлса — уверенный и дружелюбный — успокоил ее. Леа подхватила подсвечник с горящими свечами и заторопилась вниз.

Не проронив ни слова, Реднор прошел сквозь столпившихся солдат. Он был таким уставшим, что шел наверх почти автоматически. Когда он бросил взгляд на жену, Леа ужаснулась — еще никогда не видела она его таким изможденным. Лицо его было почти пепельного цвета, у краешков рта прорезались глубокие горькие складки. Одно веко нервно подергивалось, глаза налились кровью — Реднор не спал двое с половиной суток.

— Милорд, вы так устали, пойдемте отдыхать. Вы уже покушали? — Леа задавала вопросы осторожно, пытаясь уловить признаки гнева. Однако голос, которым ей ответил Реднор, оказался так тих, что ей пришлось напрячь слух, чтобы понять, что он говорит. Леа взяла руку Реднора, положила ее себе на плечи и так повела его вверх по лестнице в спальню.

— Ел ли я? Нет, — сказал он и рухнул в кресло у камина, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не застонать от облегчения. — Я не мог есть, мне было противно. Рано или поздно придется разделить стол со Стефаном, но по мне лучше, чтобы это произошло как можно позже.

— Пойду, прикажу, чтобы принесли ужин. Реднор устало прикрыл глаза и расслабил все мышцы — пусть тело отдыхает. В комнате стоял запах свежего тростника и лаванды. Одежда Леа всегда пахнет лавандой. Такой родной и знакомый запах. Из окна дул прохладный ветер, доносился смех и разговоры воинов. Он услышал, как вернулась Леа, и открыл глаза — перед ним стояла жена, В руках она держала дымящуюся чашку с вином. Вино ароматно пахло ванилью и гвоздикой. Резкий запах трав снова напомнил ему — он дома, в уюте и тепле.

— Выпейте, милорд. Я искупаю вас, а потом накормлю, и вы ляжете в постель.

Реднор отхлебнул вина и огляделся. Хотя свечи горели неярко, он заметил, как великолепно убрана комната. От его взгляда не ускользнуло, что люди, которые принесли еду, равно как и седовласый слуга, пристроивший рядом с Кейном столик, ему незнакомы. Незнакомцы могут оказаться шпионами или даже хуже.

— Леа, кто эти люди? — резко спросил он.

— Наши слуги. Мне надо поговорить с тобой, Кейн. Только не сейчас. Ты слишком устал, чтобы выслушивать мою болтовню.