— Ну да, вина, — раздраженно повторила Леа. — И поскорее, пожалуйста.

— Что-нибудь с Реднором? — улыбка сошла с лица Херефорда.

— Давайте не будем терять время. Сделайте то, о чем я прошу.

Он вернулся очень быстро, держа в руках фляжку. От смеха и веселья на лице Херефорда не осталось и следа.

— А теперь, — сказала Леа, отворачивая крышечку у фляжки, — срочно разыщите лорда Реднора и скажите, что Филипп Глостер здесь. Он совсем плох.

— Филипп? Вы думаете, я стану заботиться об этом предателе?

— Тихо, тихо, лорд Херефорд. Филипп дорог Реднору, и я делаю то, что он и сам поручил бы мне. Не нужно это обсуждать здесь так громко. Умоляю вас, приведите сюда моего мужа, — тихо, но настойчиво проговорила Леа.

Когда Херефорд, пожав плечами, нехотя удалился, Леа почти насильно заставила Филиппа сделать несколько глотков из фляжки. Потихоньку он начал приходить в себя и спросил, где лорд Реднор. Леа еще не успела ответить, как увидала, что через зал широкими шагами идет ее муж, а позади него — Херефорд. Вскоре Филипп мог вполне сносно говорить, хотя он понимал — ему только кажется, что силы вернулись. Это все от вина: хмель пройдет — и станет еще хуже.

— Кейн… — голос Филиппа звучал слабо и слегка дрожал.

— Что ты здесь делаешь? Почему ты поехал в такую даль?

— Потому что сегодня вечером или завтра утром в Лондон приезжает Пемброк.

— Ну и черт с ним! — коротко выругался Реднор. — Он божился, что не приедет, но, я думаю, он не из тех, кто держит слово.

— Как будто он едет с очень небольшим отрядом, — Филипп смахнул пот со лба. — Это чтобы не привлекать внимания. Если мы захватим его в плен, то, может, даже удастся спасти Честера. Я хотел взяться за это сам, сел в седло, но тело не слушается меня. Ради Бога, Реднор, останови Пемброка.

— Сел в седло? Ты что, из ума выжил? Или хочешь себя в могилу загнать?

— Реднор, послушай меня. Это очень важно. Ты говоришь, Пемброк поклялся, что не явится ко двору. Значит, он держит свой приезд в тайне только для того, чтобы выдать Честера и захватить земли Фиц-Ричарда. Если мы сделаем так, что он не появится при дворе, мы сможем спасти и Честера, и всех остальных.

— Я не верю! — закричал Херефорд.

Реднор не слушал ни Филиппа, ни Херефорда — в тот момент, когда по поручению Леа его отыскал Херефорд, он как раз безуспешно пытался урезонить Честера.

— К черту и Пемброка и Честера. В стране, где король — глупец, а все ему поддакивают, дьявол может творить свои дела без помех. Я лучше заберу тебя, Филипп, к себе домой, уложу в постель — и только попробуй шелохнуться!

Херефорд так стиснул плечо Реднора, что тот застонал.

— Подожди-ка. Тут какая-то ошибка. Филипп, да простит меня Господь, я плохо думал о тебе, но сейчас даже нет времени поговорить об этом. Если Пемброк пообещал, что не приедет, а теперь поступает наоборот — значит, здесь что-то не так. Но я уверен, что он направляется сюда не с дурными намерениями. Как бы то ни было, но Реднору не с руки останавливать его — он не может применить силу к своему тестю.

— Это ты, Херефорд? — Филипп прищурился, пытаясь разглядеть его получше. — Мои глаза совсем ослабели. Подойди поближе. Послушай, всей стране известно о твоем участии в заговоре. Если можешь — останови Честера, нет — спасайся сам.

— Видимо, так и нужно сделать, — горько рассмеялся Херефорд. — Клянусь перед Богом, я дорого бы заплатил, чтобы отмыться от этой грязи. Когда такой план становится всем известным, он обречен на провал. Но я дал слово и не отступлюсь от него. — Он резко развернулся и пошел прочь.

— Самое неотложное позади, — с усилием выговорил Филипп, вновь смахивая со лба пот. — Коль Херефорд ушел, тебе тоже лучше идти. Чем меньше нас будут видеть вместе, тем лучше.

— Как ты добрался сюда?

— На лошадином заду. Это единственный способ, я других не знаю. Ты думаешь, я буду на весь мир кричать, что мне плохо?

— Ну и дурак же ты!

— Зато ты такой умный!

— Умоляю вас, потише, — прервала их Леа. — Люди смотрят на нас.

— Эй, паж! — крикнул Реднор. — Скажи» чтобы приготовили лошадей лорда Реднора, его жены и Филиппа Глостера.

— Реднор, ты сведешь меня в могилу! — попытался воспротивиться Филипп, но Кейн уже принял решение.

Леа осмелилась вмешаться в спор между мужчинами.

— Господа, прошу вас! Кейн, не спорь с ним, ему от этого только хуже. Мы сможем его провести так, чтобы на нас поменьше смотрели?

— Он больше и шага не ступит, посмотри на него. Этого не скроешь. Я понесу его на руках. Нет, Филипп, мне не будет тяжело, здесь недалеко. — Кейн легко, словно ребенка, подхватил истерзанного болезнью друга и зашагал к выходу из зала.