— Чуяло моё сердце какую-то беду, — говорит Чудин. — Где Харальд?

— Беда и есть, — отвечает Феодор. — Поехали мы омыться в Иордане, и тут Эротик, ни дна ему, сатане, ни покрышки, забрал Харальда безоружным и увёз в Царьград на расправу.

— За что же расправа? — спрашивает Чудин и спрыгнул с коня, и они пошли рядом.

— Будто сам не знаешь, — отвечает Феодор со вздохом. — Сотник с корабля Андроника не к месту воскрес. И на кол без суда посаженных ему в вину вменяют, и растраты по Храму — сам читал бумаги. Было бы к чему шить, а дело само пришьётся.

Чудин говорит решительно, ступив в стремя:

— Надо выручать Харальда.

Феодор же только на него печально поглядел и ответил:

— Сильна рука, да стена крепка. Теперь один Спаситель его может спасти... Хорошо хоть груз успели вовремя отправить.

или два человека, имена их были Карл и Бьёрн. Они были купцы. Они плавали из Норвегии через Русь в Миклагард и южные страны и всегда ходили вместе.

Раз они возвращались домой, и уже миновали Русское море, и теперь плыли вверх по Днепру на вёслах. Вот они плывут и видят на берегу костёр, а у костра сидит человек, по виду воин, и жарит мясо. Бьёрн говорит Карлу:

— Странно мне это — сидит человек в таком безлюдном месте и жарит мясо.

— Что мясо жарит, это не странно, — говорит Карл. — А вот почему сидит в таком безлюдном месте, это подозрительно.

Человек тоже увидел купеческую ладью и стал махать руками. Тогда купцы подплыли близко. Человек кричит:

— Куда путь держите, люди добрые?

Бьёрн спрашивает:

— А тебе зачем знать?

— Ежели в Киев, — отвечает человек, — возьмите с собой, Христа ради, а я вам, если что, ратную службу сослужу.

— А может, ты — разбойник, — говорит Бьёрн, — и в лесу за тобой засада?

— Так знай, — говорит Карл, — везём мы дёготь и пеньку, брать с нас нечего.

— Господь с вами, — отвечает тот, с берега. — Человек я мирный, иду домой из Иерусалима, а имя моё Чудин, в крещении Елпидифор.

Купцы подумали, и Карл тихо говорит:

— Что бы нам его не взять — впереди пороги с печенегами, лишний меч при нашем грузе не помешает.

Бьёрн говорит:

— Хорошо. Только плыви сюда сам, мы к берегу приставать боимся.

Тогда Чудин гасит костёр, снимает сапоги и входит в воду. А Карл велит гребцам сушить вёсла, и ладья останавливается.

Купцы благополучно приплывают в Киев, сходят с корабля и, оставив его под присмотром воинов, идут в город, и Чудин идёт с ними.

Они проходят под Золотыми воротами, величественнее которых нет на Севере, и на площади видят некоторое стечение народа. Карл спрашивает у прохожего, что бы это значило.

Тот отвечает:

— Послы приехали, вот народ и глядит.

Бьёрн спрашивает:

— А ты что не глядишь?

— Много их тут перебывало последнее время, — отвечает прохожий. — Все Ярославну сватают.

— Какую Ярославну? — переглянувшись, спрашивают в один голос купцы, а Чудин промолчал, только глаза поднял и смотрит на прохожего.

Прохожий говорит:

— Да всё ту же, Елизавету. В прошлый раз, сказывают, она полякам дала от ворот поворот, может, на этот — германцам повезёт.

На площади важно спешиваются с коней послы, и их приветствует Рагнар, богато одетый, и ведёт, оказывая достойные знаки внимания, во дворец конунга.

Купцы тут заторопились, и Карл говорит:

— Ну, прощай, Чудин, нам тоже нужно к конунгу.

— Вознагради вас Господь, — говорит Чудин. — А уж коль вы так ко мне добры, не исполните ли ещё просьбу?

Бьёрн говорит:

— Смотря какую.

— Скажите князю, — говорит Чудин, — что Чудин-воин просит простить за старый грех и бьёт челом с важной вестью.

Бьёрн говорит:

— Не взыщи, Чудин. Нам неведомо, в чём ты виноват перед конунгом, вдруг он разгневается, а у нас самих дело важное.

— На нет суда нет, — говорит Чудин, и они прощаются и расходятся в разные стороны.

Через какое-то время Ярислейв-конунг устраивает пир в честь гостей.