— Благовестят со всех звонниц, как ты повелел, князь. Охотники посланы в Пущу Водицу, затравить к столу вепрей...

— Гостей поселишь в летнем тереме, да чтобы чины были соблюдены, — приказал князь. И с недоумением остановился, потому что Злат, громыхнув доспехом, бухнулся перед ним на колени и коснулся лбом земли. — Тебе чего?

— Пошли, княже, в страну франков! — без обиняков выпалил Злат. — Ярославна за мной как за каменной стеной будет! Вот крест святой!

— Уши длинные, языки болтливые. Откуда тебе сие ведомо? — строго спросил князь.

— Так ведь... — начал Злат и умолк, смущённо потупясь.

Ярослав усмехнулся:

— И об Ярославне ли печёшься, отрок?.. Ладно, пока ступай со Всеволодом, послов встречать. — Злат радостно вскочил. — Анну видел? — окликнул его князь.

— Сказывают, на пруду карасей ловила! — выкрикнул Злат, убегая.

Агапий со вздохом качал головой:

— Сколь неприличное для княжны дело...

Не гневись, господин, но, если бы ты внял в своё время нашим советам, в Царьграде при дворе Анна получила бы подлинно христианское воспитание!

Ярослав, охваченный своей минутной думой, мельком взглянул на Агапия.

— Если бы да кабы, — молвил он без зла. — Как сделано, так сделано, и ты делай, что тебе велят.

Тем временем ширился перезвон колокольный, и народ на площади всё прибывал. Бежали мальчишки и юродивые, спешили простолюдины и ремесленники, поторапливались купцы, вышагивали знатные воины и бояре.

И вот расступилась толпа у Золотых ворот, и показалось франкское посольство.

Впереди, на муле, подобающем сану прелата католической церкви, ехал епископ Роже, человек, много повидавший на своём веку и оттого уставший раз и навсегда. На окружающее он смотрел без интереса, словно пышные встречи сопутствовали ему всю жизнь. За Роже следовал Бенедиктус, знающий всё на свете, и оттого незаменимый в дальних путешествиях. Вместо меча у Бенедиктуса на поясе висела фляга, из которой он то и дело прихлёбывал. В Киеве у него тоже обнаружились знакомые: длиннобородый купец приветственно помахал из толпы шапкой:

— Бенедиктус! А ты, сказывали, в Корсуни утонул!

— Пустые карманы на дно не тянут, — засмеялся Бенедиктус.

— Эй, — снова окликнул его купец. — Почём, не знаешь, у кесаря нынче воск идёт?

— Пригласи на чарку — потолкуем, — отвечал Бенедиктус.

За Бенедиктусом ехали двое рыцарей, разных по виду. Одного звали де Шалиньяк, и его взор и осанка говорили о воинственном нраве. Он сидел в седле как статуя, гордо подбоченясь.

Другой рыцарь, несмотря на мощное вооружение, более напоминал пилигрима — так скорбен и печален был его юный лик, глядящий из-под забрала. На щите этого рыцаря была изображена дама, которую следовало считать прекрасной, и порой, обращая взор к портрету, рыцарь смахивал с него дорожную пыль.

С другой стороны живой просеки, образованной расступившейся толпой, навстречу гостям двигался князь Всеволод в сопровождении нескольких знатных отроков, среди которых был Злат. Епископа Всеволод приветствовал ласковой улыбкой и заговорил с ним по-латыни.

В толпе меж тем произошло движение, и рядом с купцом из толпы вынырнула девушка-подросток, рыжеволосая и зеленоглазая, с удочкой в одной руке и горстью орехов в другой. Глаза её живо бегали.

— Кому столько чести?.. — осведомилась она.

— Рыжих не спросили, — важно отозвался купец.

Анна — а девушку звали Анной — щёлкнула орех крепкими зубами, смерила купца презрительным взглядом и заработала локтями, чтобы получше разглядеть шествие. Бенедиктус ехал теперь между печальным рыцарем Ромуальдом и Златом из свиты княжича.

— Благородный рыцарь Ромуальд, — объяснял он, — пристал к нам в германской земле. Он дал обет молчания и мечтает послужить сиятельным владыкам, сразившись с врагами, нечестивыми сарацинами или злыми чудовищами во имя своей прекрасной дамы.

Русский отрок слушал Бенедиктуса с достойным вниманием.

— Ответь рыцарю так, — молвил он, ненадолго задумавшись. — Чудищ у нас на Руси нету. У нас на Руси мир.

Прошагали пешие франкские воины с круглыми щитами за спиной, усталые, пропылённые, закованные в железо; толпа сомкнулась и повалила следом.

Анна подпрыгнула, но через головы уже ничего не было видно. Старец, седой как лунь, но любознательный, как сорока, стуча клюкой, спешил мимо, догоняя толпу.

— Дедушка! — бросилась к нему Анна. — Скажи, кого встречают?

Старец аж руками замахал на Анну: как можно не знать такой знатной новости!

— Прощайся с младшей Ярославной!.. Сваты едут по нашу ладушку!..

Анна так и застыла с нераскушенным орехом во рту.

— Стой, дед! — опомнилась она. — Откуда?.. Откуда едут?

— Из-за моря, из земли франкской, а народ там, сказывают, не жнёт, не пашет, зимы нету и дождь вином идёт — вот диво-то дивное! — И старик поскакал дальше вприпрыжку.

Толпа удалялась, Анна одна стояла посреди опустевшей площади...