Миновав чёрные дворцовые сени, Анна распахнула дверь в низкую каморку:

— Даниил!

Никого. Узкое ложе, стол с книгами, грифельной доской и птолемеевской моделью небесных сфер.

Анна застучала каблуками сапожков вверх по лестнице. В парадном этаже перекликались слуги. Расстилали ковры. В конце коридора мелькнули косы-змеи Янки. Янка бросилась Анне на шею:

— Радуйся, Ярославна!.. Ты будешь франкской королевой!

— Слышала. Где это?.. Что говорят, Янка?

— Никто ничего не ведает, — мотнула головой Янка. — Злат всё обещал разузнать. — Она заглянула Анне в глаза: — Упроси, госпожа, князя, чтобы Злата послал с нами!..

— Янка, готовь убор княжеский! — донёсся строгий оклик, и Янка, мгновенно вспорхнув, исчезла, а навстречу Анне шла мать, великая княгиня Ингигерда в сопровождении двух рабынь. Была Ингигерда-Ирина высокой, мужского сложения, истая варяжка, и голос у неё был низкий, властный.

— Кухарю наказать жарить вепря с александрийской приправой, — распоряжалась она на ходу. — Мёду подать к столу из моего погреба, вин царьградских два меха. Да всем умыться и расчесаться, чтобы чернавки по терему не бегали!.. Анна, — завидела она дочь. — Известно ли тебе, что судьба твоя решится сегодня?

— Известно...

— Иди оденься и жди в светлице безвыходно.

Платье княгини прошумело и скрылось за дверью. Анна растерянно озиралась вокруг.

Возбуждение в палатах нарастало. Пробегали туда и сюда слуги и служанки, звенели связки ключей, отпирались лари и сундуки, дворский Агапий тонким голосом призывал главного конюшего. Рабыни мыли плиты красного крыльца. На Анну никто не обращал внимания.

Но вот что странно: она и сама не чувствовала ни волнения, ни страха, только сердце слегка захватывало от тревожной и радостной неизвестности.

Может, оттого это было, что помнилась Анне недавняя случайная встреча в лесу. Тогда она увязалась с братьями на охоту, но шумная их забава ей скоро наскучила, и Анна отстала, доверив путь домой умному коню.

Тихо было в дубраве, листы трепетали под лёгким утренним ветром, пели птицы, и весенний воздух был прозрачен. И тропа незаметно привела Анну к ограде, на кольях которой скалились конские черепа и сушились травы.

Старуха, ветхая и хмурая, сидела на крыльце своей лесной хижины, а у ног её лежал большой грязный кабан, и старуха осторожно вынимала из его бока стрелу.

— Здравствуй, Ярославна! — сказала ведунья, не оборачиваясь, и Анна вздрогнула от такой неожиданности, но любопытство пересилило.

— Здравствуй. Откуда знала, что приду?

Старуха выдернула стрелу, понюхала, отбросила в сторону.

— Ветер донёс, дубы нашептали. Подай-ка мне кувшинец. — Ведунья указала на глиняный сосуд с мазью, и Анна, сойдя с коня, подала ей кувшин. Ведунья принялась втирать мазь кабану в раненый бок. — Час твой близится, скоро ехать девице с отчего двора. Хочешь небось узнать, что ждёт за дальними лесами, за синими горами?

Непривычно было Анне, что так разговаривают с дочерью великого князя, но любопытство всё равно брало верх.

— Скажи. Я тебе золота дам, — Анна сняла с шеи тонкую золотую гривну.

— А не скучно будет, если всё наперёд знать будешь?

— Ты же знаешь наперёд, тебе не скучно?

— Почём тебе известно? — ведунья усмехнулась. — Может, меньше бы знала, позже состарилась. А так — ни сна, ни покою, и цари земные, и звери лесные, все ко мне идут. — Закончив втирать мазь, она похлопала кабана по боку: — Ну, полежи, отдохни. А ты — поближе подойди, да не бойся.

— Я ничего не боюсь, — поспешила объявить Анна, подошла и протянула старухе гривну.

Та внимательно оглядывала Анну, и Анне показалось, что хмурый взгляд её прояснился, и разгладилось сухое, морщинистое лицо, и, может быть, даже обозначилась на нём улыбка.

— Мёртвого золота мне твоего не надо, — сказала ведунья. Она протянула руку к голове Анны, выдернула длинный волос, занесла над огнём костра, и волос вспыхнул тонкой золотой нитью. — Вот оно, червонное живое... Сколько же лет-то прошло...

Волос змеился в тёплом воздухе, складываясь в разные замысловатые фигуры, Анна зачарованно наблюдала его пляску, и голос ведуньи доносился до её ушей.

— Не давно и не вчера, — тихо говорила старуха нараспев, — а семнадцать лет назад... прискакал князь с победой из земли Червенской, последних врагов своих разбил... и в ту же ночь дочь у него родилась... И сказала я тогда: неспроста, князь, золотая заря взошла до утра!..

Жёлтые глаза ведуньи глядели на Анну, и в них отражались огонь костра и золотая пляска нити.