— В чем дело, Квинт?

Пауза, которую затянул Квинт, Рикгарду не понравилась. Он ненавидел контору и эти старые, пропахшие годами и типографской краской, никому не нужные кабинеты. Последние годы он держался здесь только из-за полетов и Иолы. За возможность подняться в воздух и за настоящее дело — поиск аномалий — он терпел и бумаги, и галстуки в горошек, которые носил Квинт, и дуру Тею, которая умудрялась одновременно жужжать о своем женихе и флиртовать с другими мужчинами — не с Рикгардом, конечно, но он и не напрашивался.

— Я тут подумал... — снова начал Квинт, вздохнул, оттолкнул папку с бумагами и посмотрел было на Рикгарда, а потом отвел взгляд чуть в сторону и сосредоточился на картине, висевшей прямо за спиной его подчиненного. — История не стоит на месте. Времена меняются. И это хорошо. За последние годы наш отдел шагнул далеко, очень далеко. Мы очень многое сделали. Ты очень многое сделал. Я прекрасно помню каждую твою звезду. Пожалуй, ты лучший из тех Ликвидаторов, которым выпала удача здесь работать.

— Но? Где твое «но»? Переходи к главному, — попросил Рикгард.

— Да, конечно, — почему-то смутился Квинт. Рикгарду вдруг показалось, что Квинт готовил эту речь заранее, а теперь, выискивая то место, с которого следовало продолжить, он замешкался. Слишком много слов, слишком много усилий. — Понимаешь, Рикгард, суть прогресса состоит в приспособлении. Прогресс не прямая стрела. Нельзя устремляться вперед, не замечая ничего вокруг. Мир меняется. И чтобы оставаться на плаву, нужно меняться вместе с миром.

— Пропусти этот параграф.

— Хорошо. В смысле... — Квинт опять смешался. — Я что хочу сказать. Ты отличный Ликвидатор, Рикгард. Отличный. Но ты сам понимаешь, какие сейчас времена...

— Переходи к «но», пожалуйста.

— Но. Да-да. Но с этого дня я вынужден отстранить тебя от полевой работы.

Рикгард выпрямился, и Квинт от его резкого движения вздрогнул, словно испугался удара.

— Что это значит?

— Ты, наверное, заметил, что твой пропуск в ангары конфискован, — Квинт пожевал губами и нехотя продолжил. — С этого дня ты больше не летаешь. Из этого следует кое-что еще. Рядовые сотрудники не претендуют на жилье, и дом придется освободить. Найдешь себе новую квартиру к понедельнику? Я понимаю, что так быстро ты достойную замену не найдешь — но в этих вопросах я ничего не решаю. И, пожалуйста, не думай, что Ликвидация в тебе больше не нуждается. Тебя ждет целый спектр важнейших обязанностей в конторе. Как ты понимаешь, потребность в твоих знаниях...

Рикгард больше не слушал. Он откинулся на жесткую узкую спинку и отвернулся к окну. Солнце слепило глаза.

Они отобрали Иолу. Рикгард больше не сможет подняться в воздух, не отправится на разведку в горы, не увидит Пыльные Города и не поймает больше ни одной аномалии. Он не получит больше ни одной звезды. Никогда. Вместо этого его ждут пасьянс, бургеры из закусочной ниже по дороге и целый спектр невыносимо тоскливых отчетов для Квинта.

— Ты можешь приходить к полудню, если хочешь, — бубнил тот. — Не думаю, что пара лишних часов что-то изменит. Я и сам слишком рано сюда не спешу, так что...

— Что будет с Иолой?

— А? — Квинт моргнул, сбитый с толку.

— Я спросил, что будет с моим летательным аппаратом.

— Боюсь, что парк сократят. Сейчас я, к сожалению, не могу сказать, какие именно аппараты спишут, а какие оставят. Два-три дисколета нам понадобятся: один для планового патрулирования, второй — на случай чрезвычайных ситуаций. Но не думаю, что теперь можно говорить о сколько-нибудь чрезвычайных ситуациях...

Рикгард выдохнул. В лучшие годы в ангарах Ликвидации стояла сотня аппаратов. Теперь оставят лишь два: чтобы ставить галочку в отчетах и летать за жареной картошкой.

— Значит, от Ликвидации ничего не останется?

Квинт сморгнул.

— Ну почему же. Конечно, ликвидировать уже фактически нечего...

Рикгард наклонился к столу Квинта:

— Восемнадцать.

— Что «восемнадцать»? — не понял тот.

— Всего случилось восемнадцать Возмущений, — прошипел Рикгард, едва сдерживая ярость. — После того самого взрыва они разгорались снова и снова. Это угли, Квинт. Они тлеют, но их не затушить. Все это время Ликвидация занималась последствиями. Не причинами.

— С последнего Возмущения прошло почти пятьдесят лет, — напомнил Квинт.

— Ты помнишь про четырнадцатое? Оно случилось после тридцати лет тишины. Тридцати. А теперь прошло пятьдесят, и где гарантии, что после такого затишья нас не ждет буря пострашнее? — выдохнул Рикгард.

— Да, но в те времена аномалий было как грязи, — покачал головой Квинт. — Везде, даже в городе, на улицах, в домах. Их видели все, даже дети. Аномалия могла поселиться у тебя в кухонном шкафчике, под кроватью, в сливном бачке. Теперь все по-другому. Аномалии исчезли. Той опасности больше нет.