Но сержант не отступал.

— Нет, так не годится. Штраф-то вы внесете, а что потом?

— А это уже дело не ваше, — отрезал Рикгард, все больше и больше раздражаясь.

— Не наше, — кивнул сержант. — А органов опеки.

— Так-так-так, — Рикгард ступил в его сторону, и сержант малодушно попятился, словно испугавшись кулака в нос. — Какие еще органы опеки? Уймитесь же. Эта маленькая интриганка сама же эту историю и придумала.

— Сама? — девчонка съежилась, и опустила голову, снова собираясь зареветь.

— Сама, — с нажимом произнес Рикгард. — Потому что я не давал ей карманных денег. И не пускал в кино со всякими проходимцами. Стащила документы, влезла в систему... Ты как все это провернула?

Девчонка подняла на него глаза и сквозь слезы улыбнулась.

— А теперь в кино отпустишь? Прямо завтра?

Сержант и пожилая дама переглянулись.

— Еще раз, — не понял сержант. — Ваша дочь обвиняется в мелком хулиганстве...

Рикгард выдохнул и попросил:

— Давайте ваши бумажки на штраф.

— Это месть, да? Я тебя выставил, а ты решила устроить мне веселую жизнь.

Рикгард все еще держал ее за руку и тащил сам не зная куда — только бы подальше от полиции. Ему не хотелось, чтобы сержант открыл дополнительные файлы и наткнулся на упоминание о черной метке, а еще ему не хотелось видеть людей из органов опеки. Во всей этой истории было слишком много вранья и недомолвок, а ведь без них ему так хорошо жилось! Теперь, когда у него нет карты Ликвидатора, Рикгард никто. Защитить его даже от придуманных обвинений будет некому.

Девчонка сбросила улыбку и вся как-то неприятно распрямилась. Улица была не из людных, но каждого прохожего она провожала взглядом.

— Они схватили меня в квартале рыбаков. Увидели вскрытую дверь.

Она быстро взглянула на Рикгарда.

— И что же, они не поняли, что ты пластиковая?

— Пластика в моем организме менее двух процентов…

— Знаешь, что…

— Они не поняли. Они взяли меня за мелкое хулиганство.

Ее глаза непонятно блестели.

— Делать им нечего. В тех кварталах даже грабить больше нечего… — пробормотал Рикгард. — Ну, хорошо. Ты разыграла эту сцену, притащила меня в участок, выбралась с моей помощью… Молодец. Будь я твоей учительницей…

Рикгард замолчал. Возможно, у железки куда больше мозгов, чем он думал поначалу. Придумать такую хитрую комбинацию, завязанную на чисто человеческих эмоциях, может только настоящая плутовка. Не омега.

А что, если она хотела, чтобы полиция ее нашла? Плохо спряталась, не замела следы, обвела вокруг пальца дурака-сержанта... И все это ради того, чтобы снова уцепиться за Рикгарда.

Или это лишь безумная догадка? Что такого может от него понадобиться беглой омеге?..

— Вы помогли мне выбраться, — девчонка остановилась. — Спасибо. Простите, что опять вас втянула. Я еще с вечера сосканировала ваши данные, а потом… Словом, простите меня еще раз. Я собиралась к воротам… Туда я и пойду.

Какое внезапное облегчение... Значит, она больше не будет его шантажировать и использовать, когда вздумается?

— И все? Я свободен? — Рикгард усмехнулся.

Девчонка снова слабо улыбнулась и выдала то, чего он совсем не ожидал:

— Можете катиться на все четыре стороны.

И протянула ладонь для рукопожатия.

Сумасшедшая. Эта синтетическая дурочка сумасшедшая, если думает выбраться из города без документов. Да еще и в форменном платье Центра, пусть даже без значка Сената. Молокосос в участке в таких вещах не разбирается, а вот охрана на воротах омегу опознает сразу. Выйти из города у нее ни единого шанса.

Или она опять напрашивается на его сочувствие? Но ничто ведь не мешает ему развернуться и уйти прямо сейчас.

— Ой, — вдруг испугалась она.

Девчонка остановилась и опустилась на колени. Вынимая руку из кармана, она выронила какой-то блестящий предмет.

— Опять помехи, — поморщилась она.

Взглянув на безделушку в руках девчонки, Рикгард подобрался, как кот перед прыжком.

— Это что такое?

— Нашла в том доме, в квартале рыбаков, — пожала плечами она. — Среди осколков. Мои системы среагировали, как будто пошли помехи.

Рикгард так и встал, не сводя взгляда с омеги, а она держала, держала эту свою безделицу.