– Гоблины – это не народ, – говорила Кэтти-бри. – Это не люди, не дроу, они совершенно отличаются от любой другой расы. Ты не можешь судить о них, не можешь относиться к ним так же, как к представителям прочих рас.

– Ты права, чтоб мне провалиться! – вмешался Бренор. – Дворфы знали это много веков!

– Но все же ты подписал этот договор, – произнес Реджис, и все недовольно уставились на хафлинга, а Бренор нахмурился сильнее прочих.

Но сердитые взгляды были встречены широкой, дразнящей и ужасно заразительной улыбкой.

– Что, на сей раз у тебя кишка не тонка спорить со мной, а? – спросил Бренор.

Реджис подмигнул дворфу и ухмыльнулся:

– Давайте-ка прикончим кучку орков.

Если Бренора и разгневали предыдущие слова хафлинга, то гнев моментально испарился при этом приглашении.

– Ба-ха-ха! – взревел он и хлопнул Реджиса по спине.

– Скоро тропы станут проходимыми, и в любом случае мы сможем добраться куда нужно, – сказала Кэтти-бри. – Итак, Мифрил Халл?

– Ага, – отозвался Бренор, но при этих словах смотрел на Вульфгара. В конце концов, варвар покинул Компаньонов из Халла именно во времена Обальда – вернулся в родной дом, в тундру Долины Ледяного Ветра.

– Ага, – от души ответил Вульфгар.

– Значит, не собираешься оставаться со своими сородичами? – прямо спросил Бренор.

– Я вернулся, чтобы сражаться рядом с Дзиртом и всеми вами, – совершенно невозмутимо сообщил Вульфгар. – Ради приключений. Ради битв. Так что давайте развлекаться.

Дзирт заметил, что Кэтти-бри пристально смотрит на варвара. Он разделял ее изумление, но для них обоих это был приятный сюрприз.

– В Мифрил Халл, – согласился Дзирт.

– Не прямо сейчас, – возразил Бренор. – Потому что у нас есть еще одно дельце, – пояснил он, кивая при каждом слове. – Один наш друг в беде, эльф; ты его видел и оставил умирать.

Дзирт удивленно посмотрел на дворфа.

Бренор отошел к стене, наклонился и извлек из-под своей койки знакомый шлем, щит и топор. Никто не удивился, кроме Дзирта, который почти ничего не соображал и не видел той ночью на Пирамиде Кельвина, и забыл, во что был облачен Бренор. Но теперь, услышав рассказы друзей об их возвращении в этот мир, он понял, что они имели в виду: Бренор посещал собственную могилу!

– Разница в том, что один наш старый друг уже был мертв, – продолжал Бренор, – и оказался не таким сильным, каким считал себя.

– Пуэнт, – прошептал Дзирт; он только сейчас вспомнил про беднягу. Он наткнулся на Пуэнта в окрестностях Невервинтера, неподалеку от Гаунтлгрима. Несчастный превратился в вампира, и Дзирт оставил его в пещере в ожидании восхода солнца, которое должно было покончить с проклятием.

– Что с ним? – спросила Кэтти-бри.

– Он в Гаунтлгриме, убивает дроу, – сообщил Бренор.

– Небось, доволен собой как никогда, – заметил Реджис, потом недоверчиво прошептал: – В Гаунтлгриме?

– Он стал вампиром, – объяснил Дзирт.

– Точно, и я не собираюсь бросать его в беде, – заявил Бренор.

– Ты хочешь его убить? – спросил Вульфгар.

Бренор пожал плечами, а Дзирт обернулся к Кэтти-бри:

– И нет другого способа?

Женщина тоже беспомощно пожала плечами. Она была жрицей, но мало что смыслила в делах немертвых, которые принадлежали чуждому и враждебному Миликки царству.

– Гаунтлгрим? – снова спросил Реджис.

– Ага, мы его нашли, – сказал Бренор. – В холмах Краге, к северу от Невервиитера. Пуэнт там, умер, пропащий бедняга, но прихватил за собой несколько дроу, и, кстати, мне не слишком нравится мысль о том, что этот народ копошится в Кузне моих предков!

– Значит, по дороге что-нибудь придумаем, – предложила Кэтти-бри.

– Джарлакс сейчас в Лускане, – поведал Реджис, и все насторожились, услышав это имя.

Но Кэтти-бри думала о другом, понял Дзирт, потому что она покачала головой и беззвучно произнесла: «Широкая Скамья».

Дзирт не смог скрыть своего удивления, потому что дом Гарпеллов был не из тех мест, куда обычно хочется вернуться!

Глава 3

Праздник Основания

– Теперь ты понимаешь, почему я никогда даже не пытался выследить Дзирта До’Урдена и убить его, – обратился Громф к Квентл, когда они вернулись в резиденцию Бэнров, и Мать оправилась после «общения» с иллитидом.

– Он служит орудием богини, – кивнула Квентл. Однако она не улыбалась, отметил Громф и подумал: теперь, после того как его сестра получила от иллитида все воспоминания и черты личности Ивоннель, вряд ли ему суждено будет когда-либо увидеть ее улыбку, разве что в процессе причинения страданий живому существу.