– Я хотел привнести в эту атмосферу нечто красивое, а не пугающее, - тихо смеется Клаус, видя мой неприкрытый страх в глазах. – Не любишь цветы?

– О нет, они прекрасны! – выдыхаю я, улыбнувшись и едва не рассмеявшись над самой собой, видимо, со стороны выглядящей более чем нелепо. – Просто непривычное сочетание необычного: холодный подвал, свежие лилии и… ты…

О мой Бог, я сказала это! Я призналась самой себе, что действительно оказалась здесь, с ним. С Клаусом! Я последовала с ним… Да что теперь – я приехала к нему, а сейчас стою посреди подвала, усыпанного цветами и меняюсь в лице от каждой неожиданности, которую преподносит мне первородный! Остается только угадывать, что ждет меня дальше. Чем закончится эта ночь? С чего начнется новый день и начнется ли он вообще, потому что мне кажется, что даже мое бессмертное сердце не выдержит этого шквала эмоций, неприкрытых желаний и страха, что сейчас я открою глаза и проснусь, оставив все это лишь сном.

– Ты жалеешь? – спрашивает он, находясь напротив и прожигая меня своим властным взглядом вечного победителя, альфы, хранящего в себе миллионы страшных для меня вещей.

Безмолвно я качаю головой, отрицая его предположение, а заодно изучая томительным взглядом узкую кровать, стоявшую здесь же, покрытую атласным покрывалом. Не знаю, пугает меня или же притягивает нахождение на ней наручников и куска веревки, но губы невольно вздрагивают, приоткрывшись и мгновенно пересохнув.

– Ты будешь убивать меня здесь? – догадываюсь я.

– Нет, здесь я буду тебя любить, – он приподнимает мой подбородок двумя пальцами и целует.

Я податливо отвечаю ему, провожу озябшими пальчиками по его мускулистым плечам, спине, волнистым волосам, путаясь в них, наслаждаясь их мягкостью. Вдыхаю его запах, пропитанный нотками дорогого парфюма, терпкого виски, тяжелого дыма сигар, и даже тонкого аромата женщин, в объятиях которых он прятал свое одиночество в этом чужом для меня городе. Он идеален. Целует меня так, что заходятся все мышцы, а ноги становятся ватными. Гладит мою кожу, опаляет горячим дыханием губы, не делает ни одного лишнего движения – все точно в цель, все для того, чтобы я не могла очнуться, перевести дыхание, призвать здравый смысл. Его ладонь касается моего лица, скользит по скуле, останавливаясь на линии плеч. Невольно я упираюсь руками ему в грудь, пытаясь как можно дольше сохранять пространство между нами, не позволяя ему окончательно владеть моим телом. Видимо, у Клауса на это было свое собственное мнение, по воле которого, он перехватил обе мои руки, зажав в своей, а секунду спустя щелкнув на моем запястье наручниками. Мгновенно я почувствовала себя безвольной, лишившейся способности двигаться, сопротивляться, или же, наоборот, возможности с желанием привлечь его ближе к себе, торопясь раствориться в нем, слиться воедино, подарить ему ту ласку, о которой грезили мы оба, тщательно скрывая свои мысли от всего окружающего мира и друг от друга. Теперь же, Клаус распоряжался всем моим существом, контролировал каждое движение, каждый поцелуй, касания наших тел. Неожиданно и резко он разворачивает меня спиной к себе, опуская на колени, отчего я едва не путаюсь в своей длинной юбке, касаясь поверхности холодного пола. Каким же приятным холодом веет от каменной плиты, на которой я оказалась едва ли не лежа. Едкая мелкая мысль о том, что я не должна позволять ему всего этого, трепещет в остатках моего здравого сознания, но я тут же гоню ее прочь, ощущая его руку под своей футболкой. Его ладонь скользит от линии скулы, вдоль шеи и позвоночника, вызывая во мне дрожь, по воле которой я немного прогибаюсь в пояснице. Тут же рука его возвращается, нежно пройдясь по подбородку и замирая на уровне губ. Пальцем он касается моих губ, размыкая их и неторопливо проникая сквозь них, дотрагиваясь до ровной поверхности зубов и кончика языка. Неспешно, чувственно и жарко. Другая же его ладонь сжимает мою грудь под футболкой, лаская затвердевший сосок, отчего я начинаю подрагивать всем телом. Издаю сиплый стон, когда понимаю, что не могу больше терпеть эту сладкую пытку. Я хочу его, желаю почувствовать его всем своим существом, насладиться его силой, властью и похотью, которая сводит с ума нас обоих.

Клаус снимает с себя футболку, решительно отправляя ее на пол, наклоняясь ко мне все ниже, и все больше прижимая меня к поверхности каменного пола. Его руки странствуют по внутренней стороне моих бедер, заставляя меня тихо постанывать и глубоко дышать. Он мучает меня, не дотрагиваясь самых чувствительных участков моего тела, жаждущих его участия. Я изнемогаю от желания, и даже довольно сильная боль в запястьях от сжимающих их наручников, остается незаметной для меня. Его ладонь путается в моих волосах, перебирая белокурые локоны, которые постепенно он накручивает на руку, заставляя меня приподнять голову выше. Не страшась собственных желаний, я уже откровенно прошу взять меня, умоляя прекратить изводить мое тело до белого каления, так как мне уже реально кажется, что я сгораю под ним. Вот так, прижатая к твердому полу, заходящаяся в муках этой сладкой истомы с примесью трепетной боли и глубинного страха за саму себя, вся я сгораю, будучи не в состоянии обрести силу, противостоящую собственному желанию. Слушая мое сбивчивое дыхание и непроизвольный вскрик, Клаус входит в меня сзади, смяв мою юбку и прижимая меня к поверхности пола всем телом. Я кричу, всхлипываю и извиваюсь под ним, ощущая его в себе, внутренне протестуя, но желая, чтобы он продолжал, не останавливался. Подобно зверю, властному и своевольному, он совершает внутри меня проникновенные фрикции, отчего спазмы боли и острого наслаждения с каждым толчком окутывают меня все явственнее. С каждым движением внутрь, с каждым резким и мощным проникновением он оказывается все глубже, принуждая меня выгибаться, прижимая к полу все сильнее. Вне себя от этих откровенных, граничащих с болью, ощущений, я вскрикиваю, кончая в считанные минуты.

Изнеможенно и безвольно я прижимаюсь к бетонному полу, прислоняясь щекой к его холодной поверхности, ощущая приятный холодок. Тяжело и глубоко дыша, Клаус подхватывает меня на руки, словно ребенка, и переносит на кровать. Он снимает с меня наручники, со странным неестественным блеском в глазах рассматривая оставшиеся красные отметины на моей коже. Едва не погрузившись в забвение сна, я чувствую, что он ласково гладит ладонями мои натертые запястья, целует каждый пальчик, заботливо снимает с меня одежду, шепчет что-то, что кажется мне приятным, и я едва заметно улыбаюсь сквозь сон, но не понимаю ни слова. Постепенно он разводит мои колени, лаская руками внутреннюю поверхность бедер, отчего я снова ощущаю мурашки по коже, и вновь, нашедшее меня, желание. Его горячее дыхание опаляет складки плоти, когда он приникает языком к моему клитору, а пальцами исследует меня внутри, удовлетворяя теперь иначе. Я снова испытываю оргазм, в корне отличающийся от предыдущего. Я уже ненавижу этого демона, испытывающего мое тело, находя отклик на каждое свое касание. Ненавижу, но от этого хочу его еще больше. С каждым касанием, проникновенным поцелуем, ловя его сбивчивое дыхание и забыв о своем собственном. Я люблю его… Люблю этот подвал, с его холодными каменными стенами и бетонным полом, усыпанным этими могильными цветами. Я люблю эту ночь…

========== Амплитуда желания. ==========

Ты говоришь люблю, а взглядом ненавидишь.

Тут зубы стиснуть, тут глупо виснуть, на высоте разбившись…

И камнем падать вниз ведь, тут бесполезно ныть

И нити вить, ее молить, тобою жить.

Днем позднее Клаус приводит меня в шикарный номер самого лучшего отеля Нового Орлеана. Нельзя назвать данную обстановку уютной, но более чем элитной и пафосной атмосферы я просто не могу себе представить. Массивная двуспальная кровать посреди зала напротив огромной плазмы оказалась первой вещью, приковавшей мой взгляд. Едва не прыснув смехом при мысли, что она должна оказаться лучше, чем бетонный пол, я скидываю туфли, опускаясь на мягкую поверхность кровати. Не хочу спрашивать, чьей кредиткой он расплатился и под чьим именем мы здесь. Слишком явно первородный использовал внушение для достижения собственного комфорта. Не могу соврать и не заметить, что его голос действует на меня усыпляюще. Любую ложь я приму за правду, любая страшная весть будет казаться мне шуточной, если ее сообщит мне первородный. Никто не отменял пристрастий Клауса быть всесильным, решать и рушить чужие судьбы. Я могла бы либо смириться с этим, либо уйти навсегда, забыв его, борясь с той страстью, которая жалила меня каждую секунду, проведенную с ним. Это был бы самый чудовищный мой выбор, на который я просто не имею сил решиться.

Клаус бросает ключи от машины на прикроватную тумбочку, тут же присоединяясь ко мне, опираясь на локти, нависая надо мной и находя губами пульсирующую венку на моей шее. От его касаний мне приятно и немного щекотно, отчего уголки губ растягиваются в блаженной улыбке.

– Предлагаю вечером покататься на новом Porsche и посмотреть город, - немного отстраняется он, блуждая взглядом по моим губам, постепенно переходя выше и вглядываясь в самую глубину глаз. – Любишь скорость?

Я закусываю губы в предвкушении новых приключений, которые все больше будоражат мою трепетную и невинную душу, не знающую еще так многого о мире меня окружающем. Его, такой простой вопрос, звучит призывно и многообещающе, отчего сердце заходится, а тело изнывает непонятной истомой. Мы будто изучаем друг друга, пробуем, воспринимая по-новому, не так, как было раньше в моем родном маленьком городке. Клаус проводит пальцем по моим губам, отчего я ощущаю трепет внутри себя, вновь растущее желание.

– Ну так что? – дразнит меня он, снова приникая к моей шее, скользнув по ней языком, затем ущипнув зубами. – Уверен, ты не пробовала ничего подобного…

– Я не пробовала скорость? – смеюсь я, то ли будучи рассмешенной его словами, или же касаниями к моей коже.

– Скорость. – подтверждает он, смеясь, не скрывая, что вкладывает в смысл этого слова нечто большее, чем действительное его значение.

Он впивается в губы неистовым и в то же время нежным поцелуем. Я тону в его руках, забывая всю свою прошлую жизнь, прожитую до этого мгновенья. Клаус очерчивает контур моих губ языком, затем резко и глубоко проникает внутрь, давая мне возможность прочувствовать вкус этого поцелуя каждой клеточкой своего тела, которое и без того уже достаточно возбуждено. С одной стороны, меня пугает такой откровенный выход страсти, меня настораживает собственное тело, которое я не могу контролировать, находясь с ним рядом. С другой – я жадно жду продолжения, потому что мне кажется, если я сейчас остановлюсь и заставлю себя вернуться в Мистик Фоллс, борясь с внутренним протестом – Земля просто остановится, сойдет со своей орбиты. Все вокруг перестанет существовать и покроется льдом, вместе с моим сердцем.