– Чем обязан? – спросил он меня, поздоровавшись.

– Ума не приложу, – ответил я смущённо. – Посадили в машину, привезли… я ведь признаться, даже фамилии вашей не знаю.

– Посадить – это они могут, – кивнул мужчина на моих сопровождающих. – И привезти тоже способны. А фамилия моя Поликарпов.

– Тот самый! – не удержался я от восторженного восклицания. – Конструктор знаменитого ночного бомбардировщика У-2.

– Это учебная машина, – нахмурился мой собеседник. А я понял, что ляпнул лишнего, и прикусил язык. – Так вот, – продолжил Поликарпов. Мне сказали, будто я должен вам всё показать и рассказать, однако в настоящий момент решительно не располагаю временем, – наверное на моём лице нарисовалось огорчение, отчего он изменил тон и добавил: – И не имею ни малейшего представления от том, что это такое «всё». Может быть послезавтра?

А мне и правда стало обидно, что с таким человеком не получилось пообщаться – расположил он меня к себе своей какой-то ершистостью, что ли. Мне почудилось, что за насмешливым взглядом скрывается уязвлённое чувство собственного достоинства. Ну и помню я его борьбу одного против всех – уважаю таких крепких духом.

На перенос встречи я сразу согласился, тем более, что послезавтра выходной. Мои провожатые, а они так и торчали рядом, обещали доставить к оговоренному времени прямо от гостиницы. На этом визит и завершился. Вечером забежал к Софико и узнал последние новости о Кобыланды – он уже выехал с Дальнего Востока и где-то на днях должен появиться. Хм, оттуда неделя пути, не меньше, так что стоит запастись терпением.

Следующий день я провёл в зоопарке и совершенно ни о чём не думал. Поглядывал по сторонам и легко убедился в наличии при мне сопровождающих. Они, впрочем, даже не пытались прятаться, отвечали на приветливые кивки и никак не влияли на мои свободы. Не то, чтобы охрана, но присматривают. Впрочем, возможно, с одной единственной целью – не начинать неведомо где меня разыскивать, если понадоблюсь.

Ну а потом – встретились с Поликарповым. На этот раз вахтёр меня и моих спутников беспрепятственно пропустил, потом мы поднялись на второй этаж, прошли по переходу и спустились вниз – началась экскурсия по цехам авиазавода, по помещениям конструкторского бюро… я глазел и слушал скупые комментарии Николая Николаевича. Ну а что вы думали? Меня послал на всё это посмотреть, а его попросил всё это показать первый человек страны – разумеется мы дружно делали порученную работу, потому что люди оба взрослые и ответственные. Заодно я выяснил почему считается, будто хорошее крыло должно быть длинным.

– А может быть вам объяснить, отчего крыло делается сверху выпуклым, – ехидно полюбопытствовал мой провожатый – ему явно было скучно водить повсюду не пойми кого и не пойми что ему показывать.

– Про это знаю, – понимающе улыбнулся я. – И про угол атаки. А вот отчего бывает флаттер и штопор – ума не приложу. Но вы, пожалуйста, не утруждайтесь это мне объяснять – на сегодня новых познаний достаточно. А картинки самолётов у вас тоже есть?

Вообще-то в помещениях в выходной день довольно пустынно – изредка где кто мелькнёт в отдалении, но в КБ несколько человек стоят за кульманами или склонились над слегка наклонными чертёжными столами. Кое-какие картинки мне понятны, другие – словно кошмарный всплеск вычурного воображения, наводят уныние своей причудливой хитровымудренностью. Наконец – силуэты аэропланов с разных ракурсов. Вот это интересно – тут можно попытаться узнать что-то знакомое. Вдруг как раз сейчас задумывается нечто, известное мне по книжкам или фильмам?

Провожатые, а они парни молодые, хоть и делают вид, будто присматривают за мной, на те же картинки любуются выпучив глаза. Вдруг, вовсе не там, куда глядели, а на стене – карандашный набросок. Ну, как набросок? На миллиметровке, но от руки. И так похож на Ла-5, что я просто замер. Стою и ищу отличия.

– Чем привлёк к себе такое внимание этот эскиз? – полюбопытствовал Поликарпов скучающим голосом. Вот чувствуется – надоели мы ему.

– Этот вариант, – говорю, припоминая фразу из книжки «Самолёты страны Советов», – способен достичь теоретических пределов возможностей винтовых самолётов.

На самом деле эти слова не мои – так было написано про Ла-9 и Ла-11, но внешних отличий на мой непросвещённый взгляд тут не заметить.

У Николая Николаевича даже челюсть лязгнула. И выразился он весьма непарламентски – не удержал себя в руках:

– Откуда такая уверенность, молодой человек? Вы же ничего в авиации не петрите!

– Так меня лет восемь тому назад чем-то тяжёлым ударили по голове. Память о прошлом будто корова языком слизнула. Но изредка появляются неожиданные мысли о будущем, в основном – про технику.

Набрал любезнейший Николай Николаевич воздуха в грудь. Ух, чую, сейчас он мне выскажет все, что думает. Но, на сей раз, взглянув на провожатых, повел меня в кабинет и давай показывать разные фото других самолётиков. Я узнал только «Спитфайр» и сразу ткнул в него:

– Тоже отличная машина, но до того, со стенки, всё равно не дотягивает.

После этого мне было показано несколько фотографий, рисунков тушью и карандашных набросков, среди которых ничего определённо знакомого не встретилось – ну не спец я, что уж тут скажешь! Но Поликарпова, похоже, что-то заинтересовало. Он ткнул пальцем в конкретное изображение. Не фото, а чертежи самолёта в сборе. Вот чую, это как раз и есть его последняя затея. Тупоносый какой-то обрубок и крылья шибко впереди. Сильно напоминает И-16.

– На «ишака», – говорю, – похож. Испытывали? – спрашиваю.

– К зиме надеемся получить мотор.

И тут меня как стрелило! Зима, мотор, Чкалов. Ну, кино крутили как раз зимой перед тем отпуском, из которого меня и перебросило в это время. Кино, конечно, не фонтан: многосерийка о людских страстях. Но про главного героя, Валерия Павловича Чкалова я в интернете поковырялся – глянулся мне он, не скрою.

– Знаете, – говорю, – не стоит эту машину в воздух поднимать. Нет у неё будущего. Э-э…, а Валерий Палыч ещё жив?