Вошёл Марк, нарушив угнетённое уединение друга.

– Ты чего не на дежурстве?

– Энди опять всех отпустил, пока не улягутся страсти, - синеозёрный скинул футболку, чтобы не париться в душной комнате, и сел напротив Джексона. – Госпожа Дами под присмотром Уоллеса и его ребят до завтрашнего утра.

– Ясно, - молодой человек цокнул языком, качая головой. – Я, конечно, считал Ники истеричкой и никогда хорошо о ней не отзывался, но такого она не заслужила. Я не хотел ей зла.

– Но тебя-то никто и не обвиняет, - напомнил товарищ.

– Я знаю. Но обвиняют много кого, а как доказать, что виновен тот или иной?

– Если бы я знал, то уже разоблачил покушавшегося.

– Ты веришь в то, что это Эдисон? – Марк посмотрел на окно, потом себе под ноги, потом медленно воззрился на Джексона, видя, что тот хочет услышать правду, какой бы она ни была.

– Я не исключаю и этого варианта.

– Это ужасно. – Парень встал, тесно скрестив руки на груди, словно хотел обезопасить её от издевательских толчков своры хулиганов. – Она же и ему сестра! Как бы они с Николасом ни соперничали, как бы ни конкурировали, неужели может дойти до того, что они забудут о том, что братья? На кого тогда ещё можно будет положиться, кому доверять, если не собственной семье?

– Это не редкость, Джекс, предают и ненавидят не по кровному родству, а по привязанности и интересам. Часто совершенно чужие люди оказываются дороже, честнее и преданнее.

– Мне это не нравится. Меня это бесит! – Джексон накинул хлопковую рубашку, застегнул на половину пуговиц и взялся за ручку двери. – Я пройдусь, чтобы голову проветрить.

– Надеюсь, тебя не унесёт опять в Синин, пока ночь выдалась свободная?

– Нет, настроение для клубов не подходящее.

Младший сын Синьцзянского Льва вышел в коридор, не зная, куда идти, но ноги повели его сами. Они как будто часто совершали этот путь и привыкли к этому маршруту, но на деле вчера он был ими узнан впервые. Джексон остановился перед комнатой Джа, думая о ней постоянно с тех пор, как они расстались ночью, и, поразмяв пальцы и помахав кулаком в воздухе, постучался.

– Кто там? – спросила девушка, и молодой человек открыл дверь, входя. Джа, склонённая над гладильной доской, приводила в порядок свою форму горничной. На ней был лифчик, оставляющий израненную спину открытой, ниже пояса закрывала тело форма, висевшая на доске, но по торчавшим внизу босым ступням легко было догадаться, что кроме нижнего белья на служанке ничего нет. Джа подняла на Джексона такой строгий и полный достоинства взгляд, что ему сделалось неловко. – Я спросила, кто там, но ещё не разрешила войти.

– Как ты себя чувствуешь? – чтобы не извиняться, проигнорировал выпад Джексон.

– Я в порядке, - поняв, что сумела смутить молодого человека, хоть он и не показал этого, Джа продолжила гладить. Тот замялся на пороге, прикрыв за собой дверь, и его исследующий комнату взор говорил ярче слов о том, что он принял к сведению, что в следующий раз надобно получить дозволение. Он тут, может, и имеет больше прав, но хозяином лично для Джа от этого не стал.

– Помочь?

– Не думаю, что ты умеешь хорошо гладить, а мне утром возвращаться к обязанностям, не хочу опоздать из-за испорченного платья.

– Тебе не дали выходных, чтобы поправиться?

– Это ни к чему, я в состоянии делать всё, что делала до этого.

– Я могу поговорить с Энди, - предложил Джексон.

– Вот уж заступников мне точно не надо. Делать тебе нечего? Господин Лау подумает, что ты мой сообщник, сам потом не отмотаешься от подозрений.

– Но ты же ничего не сделала на самом деле… не сделала же? – как бы между прочим уточнил парень, присаживаясь на узкую кровать, застеленную бледно-розовым покрывалом.

– Если сомневаешься, зачем со мной говоришь об этом? Или тебя господин Лау попросил последить за мной?

– Глупости, ничего подобного! – Джексон посмотрел Джа в глаза, они встретились взглядами на какое-то время, после чего он отвернулся первым и ухватился за голову, склонившись над коленями. – Ты не понимаешь! Я не могу жить в месте, где все подозревают друг друга, где нет доверия – это так тяжело! Мне неприятно даже то, что на тебя думают, я хотел бы избавиться от подозрений, чтобы быть уверенным в тебе, но как? Я не знаю.

Джа выключила утюг, вздохнув.

– Если тебе тут тяжело, вернись в Синьцзян.

– В Синьцзян? – Джексон поднял лицо и усмехнулся. – Ты думаешь, что там все такие чистые и прозрачные? Ты думаешь, что где-то есть место, где бывает иначе? У меня даже отец с матерью друг другу не доверяют, и мне отец не доверяет… Ну, он вообще никому не доверяет – такой уж он человек. Но я не хочу таким быть, я вижу, как далеко можно зайти, всю жизнь опасаясь и сторонясь. Джа, тебе хорошо, ты не причастна ни к какой власти, ни к каким секретам, тебе не испытать мук влиятельных людей, или тех, кто невольно имеет хотя бы косвенное отношение к влиянию, богатству, власти!