– Джиён, прекрати, пожалуйста, - стиснула она зубы.

– Правда глаза режет? Ты, как обычно, обгадилась, и стыдно признать. Учись, сестра, учись. Если не научишься смело говорить о своих ошибках – хер ты их исправишь.

– Он уезжает в Синьцзян, Джиён, - решила прекратить насмешки Дами, зная, что это слово его остудит. – Его соблазнила старшая дочь Дзи-си, и он уезжает с ней!

Дракон, действительно, замолк. Судя по шороху – сменил позу, сел или прислонился к чему-то; фантичный звук фольги рассказал о том, что мужчина достал сигарету.

– И как же так вышло, скажи мне на милость?
– холодно и спокойно, таким тоном, что им хоть гранит режь, задал вопрос Джиён. – Как вышло так, что у тебя золотого увела синьцзянка? Ты там что, пузыри мыльные пускала? Или тарантеллу отплясывала по ночам, что от тебя мужик схильнул?

– Джиён, всё достаточно сложно, и я не хочу объяснять этого тебе…

– А я разве прошу? Мне не надо объяснять, Дами, не надо! Я и без этого знаю, что ты дура! Ты дура, ты слышишь меня? Тебя окрутили, через тебя пролезли в Цинхай, а теперь едут в Синьцзян, и ты мне говоришь, что всё сложно? Тут всё элементарно, Дами, тебя поимели в хвост и в гриву, пока ты носила розовые очки и заверяла меня, что любовь существует. Чёрт, какая же ты тупая…

– Хватит оскорблять меня! Джин вовсе не разлюбил меня! – теперь, когда нужно было отстоять своё лицо и достоинство, стала убеждать и себя Дами в том, что Джин говорил правду, и от Вики ему ничего не надо, он раб обстоятельств. Да-да, так и было, любовь существует и ещё жива! Назло брату, назло не верящему Дракону – они всё ещё любят друг друга, просто поругались, обозлились. – Я сама… сама накричала на него…

– Что подтверждает твой недалёкий ум, - заметил Джиён.

– А что я должна была делать?! Терпеть, что на него вешается какая-то китаянка?! У меня есть гордость!

– Вот и засунь её себе в жопу, королевишна, - выдыхая дым, цедил колючий гнев Джиён, - вместе с подставочкой для понтов. Гордость у неё! А кто ты такая, чем гордишься? Жена Энди Лау? Его инкубатор? Так это он – личность, значимость, а ты что? Моя сестра? Да о тебе, к счастью, никто почти и не знает. Ну? Приведи мне пример, на почве чего у тебя там гордость разрослась? Когда мою банду в Шэньчжене вырезали, я смотался из Китая, поджав хвост, я, бывший босс, целовал зад япошкам и гнул на них спину, и не вспоминал о гордости, и мне сейчас не трудно вспомнить это и признать, а ты что?! Я спрашиваю тебя, Дами, что ты есть, чтобы говорить мне о гордости?!

По щекам девушки потекли немые слёзы, которые брат не мог видеть. Они даже не отразились на её голосе, когда она, приняв на себя весь ушат этих неприятных выговоров, сказала:

– Полюбишь когда-нибудь, тогда узнаешь, откуда гордость берётся.

– Опять ты со своей любовью! Баста, Дами, я уже слышал это, и любовь твоя уезжает с другой девкой в Синьцзян. Что ты суёшь её, любовь эту, как оправдание своего косяка? Ты не себя выгораживаешь, а заплёвываешь эту любовь, которую считаешь прекрасной и возвышенной. Какие бы ни были чувства, голова-то на месте должна быть, или как? Или что, если кто-то приглянулся – думать не надо, уже можно становиться дебилом до старости?

– Да что ты хочешь снова от меня?!

– Это тебе от меня нужен новый телохранитель, а я уже сомневаюсь, что от тебя чего-то добьюсь, потому что ты овца, Дами, так что никаких просьб и предложений не будет.

– Джиён, всё не так, как ты себе там надумал… Мы с Джином любим друг друга, но таковы обстоятельства… Эта Цянь – старшая дочь Дзи-си… - Меньше всего хотелось признаваться брату, что их ещё и разоблачили, он вообще перестанет считаться с умственными способностями сестры. Дами ощутила себя в болоте, каждое движение топило глубже и сильнее. – Она… мы специально решили использовать её, чтобы узнать побольше о Дзи-си.

– То есть, ты хочешь сказать, что Джин будет твоим личным шпионом в Синьцзяне?

– Через него можно будет получать информацию…

– Так это он соблазнил китаянку, или она его? Я путаюсь в твоих словах.

– Ну, она положила на него глаз, - стала выкручиваться Дами, - а он, конечно, не предупредив меня, воспользовался этим… Я заревновала, вот и вышел разлад…

– Если он не советовался с тобой в таких вещах, кто тебе сказал, что продолжит поддерживать связь на расстоянии?

– Это будет так, - обманной уверенностью наполнилась девушка, и поняла, что ей во что бы то ни стало этого и нужно добиться. Если она позволит Джину уехать вот так, то сорвёт все планы, и свои, и брата. И любовь… неужели с ней будет покончено? Дами было больно, она всё ещё ревновала и сходила с ума от мысли о том, что Джин поженится с Вики, но Джиён так отчитал её, что гордость действительно ушла под плинтус, и супруга Энди Лау готова была идти на покаяние к любовнику, извиняться и договариваться. Дами запуталась, хочет этого больше разум или сердце. Она любила Джина, но он же невольно становился оружием, информатором. Разве так можно?