И вот сейчас девушка очень на неё похожая, лежит передо мной обнажённая. Да, а ведь это проблема, о которой я не подумал. Её окровавленная одежда утилизирована, а другой у меня нет. Не тащить же её на Землю голой?

– Командор! У нас есть на станции одежда для девушки?
– спросил я, резко развернувшись, стоящего за моей спиной командора.

Ого-го! Да наш искусственный интеллект кажется, влюбился? Такими телячьими глазами, мужики смотрят, только когда влюблены! Думаю, вопрос с физическим телом для командора решился сам собой! А ведь не плохо всё получается! Придётся разбудить её на станции и поговорить откровенно, очень надеюсь, она согласится вступить в наши ряды, иначе нам придётся её усыплять и стирать часть памяти. Да и такое тоже, может наша медкапсула.

– Стандартный комбинезон!
– ответил командор, не отрывая взгляда от Шахерезады.

– И как она в нём на планете появится?
– изумлённо уставился я на него.

– Тогда только малый скаф, но я не имею права, без вашего личного приказа...
– забурчал Командор.

– Считайте, что я его вам отдал! Распорядитесь доставить один сюда!
– отдал я команду.

– Слушаюсь!
– сразу расцвёл Командор и через пару секунд, въехал дроид со скафом, на вытянутых вперёд манипуляторах.

Мне нужны соратники на планете, кому я могу безоговорочно доверять, кто сможет меня подстраховать в самых непредвиденных ситуациях. Думаю, что Анна Мария Лопес Рамирес, вполне может стать одной из них! Да, вот такое у неё оказалось имечко! Она действительно Испанка и более того, Инфанта, по-нашему выходит Принцесса или Царица, родственница короля Испании. Была вынуждена бежать с Родины после фашистского переворота, спасая свою жизнь, вполне лояльно относилась к коммунистам, вот и сбежала в СССР! Здесь быстро сделала карьеру в НКВД, по линии оперативной работы с товарищами из третьего Интернационала, проведя несколько успешных операций. Заслужила полное доверие товарища Сталина и наркома НКВД Берии, вошла в круг доверенных лиц, а потом, прикрыла одного очень самоуверенного мальчишку, жертвуя собой ради его будущего!

Теперь моя очередь отблагодарить её, чем я и займусь, вернее не я, а сестра Андиэля, Алиана. Думаю на девушку, пусть и эльфу, Рамирес отреагирует спокойней чем на меня, заметив вдруг, что она абсолютно обнажена. Да и та ей подскажет, что и как делать со скафом, да и вообще. Короче, девчонки сами быстрее договорятся!

– Пойдёмте Алексей Григорьевич! Незачем девушку смущать, для неё и так всё шоком будет!
– махнул я ему рукой, выходя из медблока.

Вот мы и дождались. Началось! Почти час артподготовки немцев и вот, на нас двигается клин из танков, самоходок, броневиков и туева хуча пехоты. Немцев ждёт БАЛЬШОЙ СЮРПРАЙЗ, на позиции вернулись партизаны, переждав обстрел в безопасности, теперь настала наша очередь, стрелять по фашистам. Отрываюсь от стереотрубы, подхожу к рации:

– Байкал, я Ольха! Приём!
– запрашиваю я.

– Ольха, я Байкал! На связи!
– чисто и чётко ответила рация.

– Ольха третьему! Наблюдаю многочисленную бронетехнику противника и пехоту в квадрате 22-19. Огонь по готовности из всех орудий! Удачи нам, Дмитрий Михайлович! Конец связи!
– отрапортовал я.

– Принято Ольха! Действуем по плану! Держись седьмой! Сергей, только не геройствуй! Очень тебя прошу! Конец связи!
– ответила рация, голосом Карбышева.

– Постараюсь, товарищ третий! До связи!
– ответил я, потирая руки.

Затем, повернувшись к остальным командирам, находящимся со мной на НП дивизии, сказал: - Ну что, приступим товарищи! Первая часть Марлезонского балета!

После чего опять припал к стереотрубе, а все грозные командиры, к своим индивидуальным биноклям, у каждого он был личный с 20-кратным увеличением.

Вот прямо над головой, раздался свист и шум, сотен летящих огненных ракетных снарядов с Катюш. Глухой звук, пролетающих над нами снарядов тяжёлой артиллерии, чемоданов.

Отсюда с высотки, отметка 21,8 с развалинами старого монастыря, теперь превращённой нами в мощную оборонительную преграду, было видно всё прекрасно. Высота контролировала проход между озёрами Красное и Старое, в который ринулись немцы. Кто владеет этой высоткой и лежащей в глубине деревней Пролетарка, то держит в руках выход к Ишуни, а мы этот выход закрыли намертво. Степь ровная как полотно и всё прекрасно видно. Мы с жадностью стали наблюдать, как посреди техники врага вставали султаны разрывов, как взрывались танки и самоходки, как переворачиваются корпуса и взлетают на воздух башни, от сдетонировавших боезапасов. Как маленькие, чёрные человечки мечутся между горящей техникой и горят сами и падают, падают, падают, настигнутые пулями наших снайперов и пулемётчиков.

– А-а-а! Не нравится сволочи? Получайте подарочки! Это вам за наши города! За наши сёла! За погибших бойцов и простых людей! Получайте суки, нашу обратку! Это вам не по Парижам, Венам и Прагам, торжественным маршем ходить, это Россия! Разбудили медведя, вот теперь и получайте сдачу!
– кричал я в азарте, а меня полностью поддерживали все находящиеся на НП командиры.

Двадцать минут наши батареи перемалывали весь квадрат, а когда затихли, там остались горящие, коптящие остовы бронетехники. Казалось, в этом аду никто не выжил, но нет! Вот один танк включил заднюю передачу и стал пятиться задом, вот второй, третий, четвёртый, но тут уже включилась, наша противотанковая артиллерия. Началось, прямо избиение младенцев, корпуса танков покрылись искрами от попаданий и рикошетов, три минуты и на поле не осталось ни одной целой машины, орудия стреляли по всему, что ещё не горело, пока оно не загоралось или не взрывалось. Расчёты наших орудий и миномётов, добивали минами и осколочно-фугасными снарядами остатки пехоты, им помогали крупнокалиберные пулемёты и зенитные установки. Если кто из пехоты и смог выбраться, то не более роты, остальные остались удобрять нашу землю. Полчаса боя и над степью наступила тишина.