Понятно, мама святое. И бьет, падла, по самому - самому. Перед мамой отступаю все ковры, полы, люстры и гора немытой посуды. А как проверить - правда, или нет? Под машину, что ли нырнуть?

– Тысячи три есть?
– спрашиваю.

Мнется или марку держит, по этой пьянке не сразу поймешь.

– Ну, где-то есть. Плюс-минус.

– Ты мне точно, без "плюс-минус", - говорю, - На что можем рассчитывать.

Чешет голову, наполняю рюмочки. Сейчас самое время язык разболтать.

– Давай.

Выдыхает, забрасывает в рот жидкость, потом кусок ветчины. Морщится, нюхает джинсовую куртку, кашляет.

– Пошла не туда, сука, - говорит.

Жду, не тороплю. Расслаблен. Это его шанс и мне вроде все равно, хоть и не очень. Заработать тоже не лишнее.

– Если перехвачу у брательника сотни четыре, то три тысячи будет.

Говорит через силу, глотая воздух. Что-то там внутри на самом деле случилось, но видно - гордится.

– Точно три будет?

– Зуб даю.

– Ну и лады.

Живут прямо над нами, и чувствую, как все ночь матрас скрипит. Противно так, неторопливо, как старая лесопилка.

– Что это с ними?
– спрашивает жена.

– Праздник, какой, - говорю, и поворачиваюсь на бок.

Всю неделю разговор только об этом, а потом, тот день. Провожают, будто не за границу, а по повесткам на тридцатидневные сборы. Стол, правда, без выпивки, но приличный, напутствия всякие. Особенно старается благоверная соседа. Деньги немалые и единственные, переживают. Но, то, что наконец, приобщил к делу, захватывает больше и его и ее. Моя никогда не церемонится, когда один. Привыкла, рядовые будни, так сказать. Пригнал, продал, деньги в шкаф. Лишь спросит - когда назад? Чтобы планировать что-то, и, конечно, по телефону:

– Ой! Мой к пятнице возвращается, может, привезет что-то вкусненькое.

Это Элке, своей лучшей подруге. Есть и худшие и просто подруги, но эта лучшая, пока.

А так, кивнет головой, как само собой разумеющееся, как "кибальчишу" напутствие - щи в котле, каравай на столе, вода в ключах, а голова на плечах. И музыка. Не помню. Грустная. И поле в золотых колосьях.

– Что там, трусы надо, зубную пасту, носки сменные?
– интересуется олегова.

– Ты еще шубу положи и валенки.

Деловой, даже дерзкий стал, показывает зубы, хоть еще и не тронулись. Это от нервов. Но билеты в кармане, дата известна, ночью в путь. То есть все решено, про, отступать никто не говорит, поздно. Машина будет, уверены. Женщины на сто процентов. Но все равно:

– Будет?
– спрашивает Олег в сотый раз.

На слабый пол играет.

– Будет, - говорю.

Конкретность главное. Здесь и адреналин, но больше про будущее, про деньги, которые чаша изобилия и полный дом.

– А вас там грабили?
– интересуется беспокойная соседка, - Вещи, деньги или машину у кого-нибудь? Чик?

– Типун тебе на язык, - говорит моя.

– Иди к черту, - вторит Олег

Стараюсь успокоить, ведь женщина, да и деньги трудные. Копеечка к копеечке. Мои тоже непростые. Надо понимать. Эмоции.

– Мы по объездной едем, не через Варшаву. А грабят, в основном, на выезде из столицы, там развилка такая нехорошая, с уступи дорогу.

– С чем?
– интересуется моя.

– Знак такой, - говорит важно Олег.

Слово то, какое - грабят, аж самому прохладно, словно ветер кладбищенский дунул, и, вообще, не хочу развивать тему, проскочим, не в первый раз.

– С богом, - говорят жены, чуть ли не одновременно.

Моя зачем-то, сплевывает через плечо, его крестит уходящие спины.

И уже возле лифта:

– Права взяли?

– Что тебе сложила?
– спрашиваю Олега, когда тот суетится с пакетом.

Пристраивает на столик у окна, то на сиденье возле стены.

– Да наложила всего, как в последний раз. Не пропадет, а деньги тратить не охота по пустякам.

– Это правильно, - говорю.

Поезд уже больше часа движется. За окном темно, мелькают ночные пейзажи. Дорожное полотно то выше, то ниже, болтает на поворотах. Когда мост или встречный, картины пролетают, словно "хичкок" и думаешь - хорошо, что окно плотно закрыто.

– А почему в Честохова, - интересуется партнер.

– Не в Честохова, а Ченстохова, Ченст..., поправляю, - Рынок там, в будни неплохой. И дальше от Варшавы. Ближе все выбирают неопытные, те, которые не знают.

Соглашается. Да и разговор так, ни о чем, просто, чтобы говорить. Маршрут давно известен. Озвучен заранее, еще под водку и каких-то аргументов против не найдено. Да и сложно это, аргументы, от человека, который первый раз пересекает границу. Чувствую, волнуется, переживает. Смотрит в окно, а пальцы мелодию отбивают.