– Извиняюсь, доктор Кан, я не ваш студент. Колин Криви, корреспондент журнала "Придира". Вас рекомендовали как большого специалиста в области химии. Надеюсь, у вас найдётся время для небольшого интервью?

– Недавно работаете?
– спросил он.
– Проходите, не стойте в дверях, мистер Криви.

Подойдя к письменному столу, рядом с которым стоял преподаватель химии, я поставил на стол тортик.

– Прошу. Надеюсь, вы не против сладкого? У меня с собой есть горячий чай и кофе. Старшие коллеги говорили, что под чай с тортом интервью идёт гораздо успешней. И вы правы, я недавно занялся журналистикой.

– Ох, право слово, не стоило, - слегка наигранно сказал китаец.
– Признаться, юноша, вы меня удивили. Вы первый, кто ко мне приходит с вкуснятиной. Вам кто-то успел рассказать, что я большой любитель сладкого?

– Нет, сэр, обычная логика. Все люди любят сладкое, даже диабетики и сидящие на диете блондинки. Только последним двум категориям людей, к их сожалениям, тортики противопоказаны.

– В логике вам не откажешь, - улыбнулся преподаватель.
– Присаживайтесь, - он показал пример, выставил на стол две чайных кружки и присел. Я расположился напротив и вынул из кармана оба термоса.

– У вас вместительная сумка, на первый взгляд не скажешь, что в ней столько поместится, - оказался очень наблюдательным китаец.

– Она как дамская, туда можно запихнуть дирижабль, и там же его потерять.

– Так какой вопрос вас интересует?
– начал распечатывать торт мужчина.

– Чёрный чай или кофе?

– Кофе, - слегка усмехнулся Кан.
– Но я имел в виду другой вопрос, который вас привёл ко мне.

– Видите ли, в чём дело, в последнее время в связи с нестабильной ситуацией между Индией и Пакистаном, идут бурные обсуждения о разработке Индией ядерного оружия, - разливая по чашкам кофе, я старался заговорить мужчине зубы.
– В то же время один из высокопоставленных военных озвучил идею, что Индийские военные могут разрабатывать химическое оружие. Возник вопрос, насколько реально наладить производство химического оружия индийским химикам?

– Химическое оружие бывает разным, его давно изобретено множество видов, - прихлебнул кофе Кан.
– В принципе, любой грамотный химик может сделать отравляющие вещества.

– Например, можно сделать нервно-паралитический газ?

– Боевые отравляющие вещества нервно-паралитического действия относятся к группе фосфорорганических соединений, - начал разглагольствовать Кан, он стал ещё более добродушным и говорил со мной тепло, как со старым приятелем, поскольку зелье хоть и в малой дозе, но уже попало в организм.

– Простите, доктор Кан, я слышал, что бывает нелетальный газ без цвета и запаха, который на время выводит людей из строя, им вроде бы пользуются при обезвреживании террористов. Он тоже относится к химическому оружию?

– Конечно, но можно сказать, что лишь условно, - добродушно ответил Кан, прихлебнув кофе.
– Друг мой, вы, как и любой обыватель, не знакомый с химией, путаете химическое оружие, которое запрещено всемирной конвенцией в девяносто третьем году и инкапаситанты психотропного действия. Фосфорорганические соединения наносят непоправимый вред здоровью, служат для убийства, а инкапаситанты используются для усмирения тюремных бунтов и при обезвреживании террористов. Это очень большая группа химических веществ, которая в той или иной степени может воздействовать на психическое состояние человека. Очень большая. Сотни и даже тысячи различных веществ.

– Допустим. Эта тема более интересна. Предположим, нашим славным спецслужбам понадобился бы такой препарат, чтобы провести операцию по обезвреживанию и захвату живого лидера террористической группировки, который находится в помещении. Какое вещество вы бы порекомендовали?

– Друг мой, все эти вещества разрабатываются в секретных лабораториях спецслужб разных государств, - ещё более добродушно, уже как старому лучшему другу обратился ко мне Кан.
– Логично домыслить, что формулы и даже названия этих веществ проходят под грифом "Совершенно секретно". Холодная война нам подарила два боевых вещества психотропного действия: хинуклидил-три-бензилат известный как BZ (би-зед) и LSD. Би-зед - белое кристаллическое вещество без запаха и цвета. Может применяться в авиабомбах, шашках, гранатах. Поражение наступает при дозе 0,11 миллиграмм на килограмм веса. При поражении первые признаки: расширение зрачков, сухость во рту, учащение сердцебиения, слабость. Через тридцать-шестьдесят минут наблюдается ослабление внимания, памяти и реакции на раздражители, все это приправлено галлюцинациями с полной потерей ощущения реальности. Развивается негативизм (человек делает все наоборот), вспышки гнева, безумство. Противоядия нет и эффект длится три-четыре дня. Про ЛСД, полагаю, и так всё понятно.

– А есть пример известных веществ усыпляющего действия?

– Конечно!
– обрадованно ответил Кан, получивший полную дозу Елейной смазки Григория.
– Конечно, есть. Самые известные и доступные усыпляющие вещества - это диэтиловый эфир или хлороформ в смеси с углекислым газом, который отключает человека на несколько минут. Ещё есть препараты, используемые в медицине в качестве анестетиков, например, галотан в виде аэрозоля - бесцветная, прозрачная, подвижная, летучая жидкость с запахом хлороформа, сладким и жгучим вкусом.

– Допустим, если бы опытного химика вроде вас спецслужбы попросили создать усыпляющий газ мгновенного действия, вы бы смогли это сделать?

– Я бы предложил им застрелить террориста, поскольку это не мой профиль, - в шутливом тоне ответил Кан.
– Но если пофантазировать, то при хорошем финансировании и оборудовании за несколько лет сумел бы синтезировать необходимое вещество.

Мы ещё пару часов пообщались, удалось выведать многое об отравляющих веществах, но главное - удалось понять, что раздобыть усыпляющий газ можно лишь у спецслужб. Связываться с МИ-5 или МИ-6 у меня не было никакого желания. Доктор Кан благодаря действию зелья даже готов был для меня синтезировать одно из известных нейро-паралитических веществ вроде Зарина, но подобные вещества были бесполезными, поскольку они предназначены для убийства. Так что пришлось закатать губу и отправиться обратно на съёмную квартиру.