– - Судя по тому, сколь мало это тебя волнует, мы поладим.

Он радостно и изумлённо воззрился на Семёна и улыбнулся:

– - Семён, говоришь?

– - Для тебя можно просто... Сэм.

И они действительно поладили. По крайней мере, на ближайшие сутки.

– - Мы тут рядом, вон за тем леском. Дауншифтим. Я иван-чай собирал, тебя увидел.

– - Мы?

– - С Алёной.

– - А зачем иван-чай?

– - Ферментируем, сушим и продаём. В городе многие переходят на него. Платят хорошо.

Деньги. Деньги. Но Реальность не исчезала: Она, подрагивая и переливаясь, обволакивала его, и Сэм-Семён, вероятно, чувствовал Её отголоски, ибо смотрел на него внимательно и изучающе:

– - Мы вообще-то мало с кем общаемся, но ты... если хочешь...
– - Сэм настороженно, с тревогой ожидал ответа на свой недозаданный вопрос.

– - С вами? Почему бы и нет?

– - Ну-да, куда тебе без паспорта и таньга?... Пить хочешь?

Не ожидая ответа, Сэм достал из рюкзака бутылку, отхлебнул сам и протянул ему.

Терпкая сладкая смесь, кровь полевых трав, жидкая сила.

– - О... Что это?

– - Иван-чай на меду... Ну и плюс некоторые ноу-хау.

– - Реально!

– - Что?

– - Говорю, отличная штука. Никогда такого не пробовал.

– - Конечно. Ты третий, кто это пробовал. Мы уже лет десять её пьём.

– - Десять? А сколько же вам самим?

Сэм пожал плечами:

– - Сколько из них наши, а сколько наших в них не вошли?

– - Тэй-дэ-дэ! Эх!
– - он встал, потянулся, диким взором окинул равнину, поднял голову к небу, засмеялся и рухнул на асфальт, потеряв осознание себя. Вокруг, на сколько хватало взгляда, простиралась твёрдая золотая субстанция. Это было последнее, что он помнил.

*

– - ...слушай, Алён, я-то откуда знал?

– - Да нет, ничего, бывает. Не каждый день встретишь чудика, который не ел три дня. По крайней мере, теперь мы знаем, как оно действует на голодающего... Проснулся? Ты как?

Он разомкнул веки, прислушался к ощущениям: тело казалось пустым воздушным шариком, дунь ветер -- улетит; во рту стоял сладковатый привкус... жёлтого цвета. Как привкус мог иметь цвет, было непостижимо, но факт остаётся фактом. Он слабо пошевелился:

– - Значит, всё же ледниковый период?

– - Новый ледниковый период.

– - А все они говорят о потеплении.

– - Они не знают.
– - Сэм усмехнулся.
– - Ты мастер нежданных вывертов. Неизвестно, какую бучу ты учинишь в следующий момент.

– - Ничего, мы поладим.

Сэм улыбнулся, протянул миску:

– - Поешь. Только немного, а то снова... Впрочем, я теперь уже и не знаю. Ладно, пока!

Встал и вышел, а Кодрак с наслаждением присосался к жидкому чечевичному супу.

Пространство опустело, и предметы обрели формы.

*

К вечеру он проснулся, вышел во двор, присел возле Алёны, перетиравшей ладонями побеги иван-чая:

– - Работаешь?

– - Угу...
– - она скользнула взглядом по худой фигуре.
– - Там в сарае рюкзаки висят, выбери себе какой понравится.

– - Да, в наше время без рюкзака никуда.

Сходил в сарай, вернулся, неся в руках оранжевый ранец с красными вставками. Алёна улыбнулась:

– - Я с ним ещё в школу ходила. Ты уверен?

– - Угу. Буду с ним в школу ходить.

И пошёл, не дожидаясь ответа. Солнце опускалось в тучи над горизонтом, поле звенело от комаров и мошки. Кодрак сел в цветы, не обращая внимания на нестерпимые укусы комаров, закрыл глаза.

Могучая, властная тишина объяла мир и понесла его прямо к его предназначению; Сила вошла, как всегда, плотно и неумолимо, словно в свою извечную обитель. Её поршень поднимался откуда-то из-под ног, достигал пространства над головой и мощно обрушивался снова под ноги, в основание бескрайней всеобщей скалы, простиравшейся неизвестно до каких пределов. Сегодня вся враждебная свора молчала; вероятно, выжидая удобного случая, чтобы напасть неожиданно и принести наибольший вред.

Кодрак не помнил, сколько вот так сидел: может, полчаса, может, три. Колени затекли. Поднявшись и растерев одеревеневшее тело, он вернулся в дом. Застав их посреди разговора:

– - ...самая главная глупость, которую я мог бы сделать, ещё впереди.

– - Сэм, всегда есть возможность сделать ещё большую глупость.

– - Но что может быть глупее того, чтобы, к примеру, сыграть в ящик?

– - Этого у нас никто не отнимет...

– - К сожалению.

Кодрак вошёл, поздоровался, лёг на кровать и непостижимым, кошмарным образом провалился в атмосферу семейного уюта. Его обволакивало облако силы и покоя. Что это, настоящий семейный очаг?