— Так что, ты теперь с ним? – спросила я, подняв левую бровь.

Немного поразмыслив, Лу отвечает:

— Не знаю. Все может быть, но хотелось бы надеяться.

— А мне казалось, что тебе нравится кое-кто другой... – поджимаю губы, мягко намекая на одного человека, имя которого все прекрасно знают.

Миа, как кажется, поняла о ком идёт речь, потому тихо захихикала, обернувшись в противоположную сторону. Щеки Людми вновь мгновенно запылали, а сама девушка начала накручивать локон волос на палец. Нервничает.

— Что? Нет, ты вообще о ком? Если только Джонни Депп или Орландо Блум, – отмахнулась блондинка.

— Ты все прекрасно поняла, Лу. Вы до сих пор не разговариваете с ним?

Вид подруги очень смешил, но чтобы не злить её своим хохотом, я постаралась сдержаться и принять серьёзный облик. И потом, мне очень хотелось бы услышать признание в чувствах к Грегу от самой блондинки.

— Нет, весь пикник и экскурсию оба молчали, даже было непривычно без их ссор и передряг, – Миа грустно вздыхает.

— Так вы о Грегори?.. Нет! Он мне совсем не нравится! Он не мой типаж: слишком неуклюжий, грубый, со своими идиотскими шутками, весь такой... такой...

— Милый? – перебиваю девушку я, слащаво улыбнувшись.

Сперва Людмила хотела кивнуть, но затем резко помотала головой и вскочила с кровати, краснея ещё больше. Мы с Мией уже падаем со смеху. Боже, даже слова не нужны, поведение девушки говорит само за себя.

— Прекратите! Хватит, говорю вам!!! – разозлилась Людмила. — Он мне безразличен, ясно?! Запомните это!

— Хорошо-хорошо, – сдалась, приподняв руки вверх, рыжеволосая, все ещё продолжая смеяться.

Я сначала молчу, а дождавшись удобного случая, громко и театрально вскрикиваю:

— О, Грег, входи-входи!

В эту секунду Лу вздрогнула и резко обернулась назад, застыв на месте подобно статуе. Меня вновь поразил приступ смеха. Наверное, хохот слышал весь лагерь, и моя простуда внезапно прошла... Мы дали с Мией друг другу «пять» и схватились за животы, которые неимоверно болели. Свирепые глаза блондинки испепеляли нас, как лазерные лучи, что по спине аж холодом повеяло. Да уж... Ей хорошо удаётся вселять людям страх и ужас. Гнев Людмилы – самое страшное наказание.

— Вы обе! – указала пальцем в нашу с рыжей сторону она. — Вы мне надоели! Совсем не смешно! И не нравится мне никакой Грег, понятно! НЕ-НРА-ВИ-ТСЯ!

Пришлось отступать. Сегодня в планы не входило ругаться с подругой.

— Ладно, ладно. Мы уяснили, – выдохнула я, обхватив колени руками.

— Да... он тебе не нравится, ты его любишь!

И вновь волна смеха. Людмила нахмурила брови и злобно зарычала. Но нас это уже нисколько не пугало.

— Ну все! Сейчас я вам покажу!

Следующее, что мы с Мией видим – прыгающую на нас блондинку. Смех. Вопль и куча синяков на теле. Жизнь налаживается.

*

— Давай же, Остин, отвечай! – смеётся какой-то парень, требуя ответа.

Все сидят вокруг костра, у каждого в руке кружка с горячим шоколадом с зефирками. Кто-то из ребят болтает, другие же танцуют под игру на гитаре. Но главное то, что всем хорошо. И мне хорошо. Нет больше Сары Бейкер и Алекса, нет никакой боли. Приехав в это место, в надежде на покой и отдых, я получила все, чего так жаждала: друзей, приключения и новую любовь. И этот человек сидит слева от меня, рядом с Мией, от души смеётся и запивает хорошее настроение горячим шоколадом. Запомните, для счастья вам нужны:

1. Друзья.

2. Горячий шоколад.

3. Хорошее настроение.

И тогда вы поймёте, что окружающие вас проблемы не такие уж и непреодолимые. Главное верить в себя. Я поверила.

В моих очках отражается огонь, а ещё люди... И это очень забавно.

Снова раздался смех, и эти звуки вернули меня обратно на землю, где мне впервые хорошо.

— Со Хен, правда или фант? – обращается к азиату Шарлотта, наклонившись ближе к костру.

Спустя минуту, парень отвечает:

— Правда.

Непривычно слышать его голос...

— Это правда, что ты умеешь читать рэп на немецком?

Хен кивает. Все мигом начинают удивленно визжать и одобрительно восклицать.

— А можешь прямо сейчас? – попросил его паренёк в зеленом пуховике из Первого отряда.

Все затихли. Даже гитара перестала играть. Все, буквально все настроились слушать исполнение худощавого паренька. Он некоторое время молчит, наверное, думает над словами, потом выдыхает и...

— Das Leben ist unten,