По щеке снова прошла слеза, оставив после себя соленую дорожку. Казалось бы, я выплакала все слезы, но в душе такой комок, который невозможно вытащить. Он засел внутри меня. Я не знаю, не знаю что делать… Остановите эту боль! Пожалуйста, хватит! Самое ужасное то, что я сама своими руками все разрушила. Маленькая оплошность — и твоя жизнь кончена.

Я собираюсь с силами, вытираю лицо рукой и быстро выхожу из машины, что стала мне ненавистна. Оглядываюсь. Впереди автомобиль был цел, будто и не было никакой аварии, но я-то прекрасно знаю, что все было… Увы…

Ноги ватные, непослушные. Они не хотят заходить в собственный дом, они хотят сбежать, и мои мысли с ними согласны. Но с каждой секундой я все ближе к белой двери с номерком 119, золотистого цвета. Левой рукой опираюсь об кирпичную стенку, а второй дергаю ручкой от себя вперёд, и до ушей сразу доходят голоса и звонкий смех. Слышу как папа бурно рассказывает Киллиану историю о том, как он сам остановил трёх грабителей. Папа всегда повествует этот рассказ, для нашей семьи это считается традицией. Закрываю за собой дверь и снимаю с ног обувь.

— Кажется, это наконец приехала Ребекка, — говорит мама и встаёт изо стола, буквально подлетая ко мне, — привет, милая!

Она улыбается во все зубы, от чего видны её морщинки на щеках. Мама изучает мой внешний вид взглядом, затем, я вижу, что улыбка стирается с её алых губ. Женщина взволнована. Главное, чтобы никто ничком не понял и не развёл панику. С меня хватило…

— Дорогая, с тобой все хорошо? У тебя ужасный вид, что с твоим лбом??? — мама касается моих щёк и пристально всматривается в рану.

От напряжения и страха, я краснею, а живот начало крутить. Меня все время преследует чувство, что все уже в курсе дел, и из кустов вот-вот выпрыгнет отряд ФБР. В горле запершило… Медленно убираю тёплые руки матери со своего лица и направляюсь в сторону лестницы на второй этаж.

— Ничего, неудачный поход в магазин… Я прилягу. Живот скрутило… Если понадоблюсь, я у себя, — не оборачиваясь почти шёпотом произношу я, а затем быстро убегаю.

Ещё бы секунду и из моих глазниц градом посыпались бы горячие слезы. Вхожу в свою комнату. Включаю свет и прыгаю на кровать. Перед глазами все ещё картинка мертвой девушки… Она, наверное, тоже хотела большую семью, собаку и дом. Но появилась я и все разрушила, перечеркнула! Ненавижу себя, ненавижу!!! Как теперь мне жить? Я не смогу спокойно спать, зная, что разрушила чью-то жизнь, лишив кого-то дочери, жены, сестры, мамы… Боже, вдруг у неё были ещё детишки? Я лишила детей мамы! Чудовище!

Меня вновь начинает трясти, как нервнобольную. Сердце в груди то ли неимоверно бьется, дробя кости, то ли замирает на несколько секунд. Моё рождение — ошибка. Лучше бы сегодня умерла я, чем она, лучше бы это была я! Вся моя жизнь разделилась на две части «до» и «после». В «до» все было идеально: друзья, учеба, парень и любящие родители; а в «после» кромешная тьма и клеймо убийцы.

Я не хочу так жить. Я вообще не хочу жить!

Внезапно кто-то постучался в мою дверь, и я подпрыгнула от неожиданности. Меня преследует мысль, что полицейские уже ищут мой след, идут по пятам. Сердце поразил укол. Дверь отворяется, и я вижу Киллиана в клетчатой рубашке, джинсах и с уложенными набок волосами. Черт, какой же Кил идеальный… Как у такого ангела может быть такая девушка, как я? Чудовище. Мне омерзительно быть собой…

— Привет, — тихонько закрывает дверь брюнет, приближаясь к кровати.

Я приподнимаюсь и сажусь на край, стиснув зубы, чтобы не зареветь. Дыши, Ребекка, дыши. Ты должна быть сильной ради родителей и Киллиана. Он тем временем целует мою холодную щечку и садится рядом со мной. Как же больно все это терять…

— Привет, — хрипловато отвечаю я, не поднимая взгляд. Боюсь, что парень сможет все считать, и тогда все обратится в пух и прах.

— Что с голосом? Миссис Донован сказала тебе плохо. А что со лбом?

Мой заботливый… Чувствую, что не выдержу и заплачу. Господи, пожалуйста, помоги мне.

— Живот болит. Думаю, дело в хот-доге. Больше не буду есть фастфуд. А лоб, неудачный шоппинг.

Киллиан подозрительно нахмурился. Он недолго молча сидит, а спустя время произносит:

— Бекка, с тобой точно все хорошо?

Мои глаза предательски уставились на лицо брюнета, с лаской окутав его. Хочется вечность смотреть на парня и не отпускать. Я крепко обнимаю Киллиана и прижимаю к себе, ибо мне этого было очень мало. Насчёт него, я огромная собственница. Для парня это простые объятия, но для меня несчастные секунды прощания, которые оказались длиною в одну человеческую жизнь. Мою жизнь. Я слышу и чувствую телом как стучит его золотое сердце. Слышу запах его одеколона, что подарила ему на Рождество. Черт возьми, как же я буду скучать по нему… Мне так хотелось слышать фразу «пока смерть не разлучит вас» у свадебного алтаря, а не в своей комнате при таких печальных обстоятельствах… Как заглушить эту боль? Когда теряешь все самое дорогое, начинаешь ценить каждую секунду своей жизни. Но, когда теряешь свою жизнь, понимаешь, что важно было оставаться человеком. Именно поэтому я и хочу сделать это…

Руки Киллиана поглаживают мою спину. Его прикосновения навеки запечатаны на моем теле. И это очень эпично. Я была его первой любовью, а он моей последней. Нас разлучает смерть, и как бы это не звучало, но не моя смерть… А той несчастной беременной девушки, которая возникла из ниоткуда.

— Эй, ну ты чего? — смеётся Кил, вдыхая аромат моих волос.

Он всегда это делает. Говорит, что мой запах — запах истинной любви.

— Просто захотелось. Знаешь, я тебя люблю, — говорю я и целую его в губы. О эти мягкие, сладкие губы… Мне больше никогда их не поцеловать. Наш прощальный поцелуй стал для меня самым сильным препятствием. И я уже думала отказаться от своей безумной мысли, но, когда в голове всплыла картина мертвой шатенки, розовые мечты рассеялись. Снова неописуемая пустота и боль. Резко отодвигаюсь от парня, прикусывая губу, пытаясь перевести душевную боль на физическую. Киллиан тяжело дышит и с недоумением пожирает меня взглядом. Черт…