— Ребекка, ты точно в порядке? Может, к врачу?

Паника. Нет, нет, нет. Только не это.

— Я в порядке. Снова спазмы… Слушай, я очень устала, любимый. Хочу спать, — пробубнила я, скорчив недовольную гримасу и хватаясь за живот.

Парень громко вздыхает.

— Ладно, — мы оба встали с кровати, — я домой. Ты же помнишь? Завтра я жду обещанный сюрприз.

Кил чмокает меня в щечку, от этого я таю.

— Ну конечно, мой именинник, помню.

Шаг за шагом и вот уже дверь. Дергаю ручку вниз, дверь распахнулась, и Киллиан покидает мои покои. Сердце твердит не отпускать его, но здравый смысл берет надо мной верх. Так будет лучше… Надеюсь. Парень, улыбаясь, держит меня за руку и нежно смотрит мне прямо в глаза. Господи, почему жизнь так несправедлива? Мне придётся пожертвовать всем из-за неугомонной совести. Я сбегаю от правосудия, сбегаю от ответственности. Выбираю лёгкое наказание — смерть.

— Спокойной ночи, Бекка, — целует мою руку брюнет, и по телу прошлась дрожь.

— Спокойной ночи, Кил…

Дверь закрывается.

Меня охватывает истерика. Вся боль, разочарование, обида выплеснулись в виде бесшумного крика. Не успеваю заметить, как уже оказываюсь на полу. Слезы стекают по подбородку и безвозвратно падают на пол, а затем разбиваются. Я также разбита. Такое ощущение, словно я хожу по битому стеклу, будто в меня забивают гвозди. Пелена в глазах периодически пропадает, но ей на замену приходят воспоминания. Все смешалось: от первого поцелуя с Киллианом, нашей первой ночи, походов в кафе, совместных поездок, до злополучной аварии и мертвой девушки. Обхватываю себя руками и тихо всхлипываю, чтобы родители ничего не услышали. Их дочь — убийца. Убийца!

Нахожу в себе силы и встаю на ноги, сглатывая солёную воду. Подбегаю к рабочему столу и отыскиваю чистый лист, затем чёрную ручку. Лишь одному человеку я могу открыть правду, совершенно не сомневаясь в его преданности. Эти строчки, предложения, слова и буквы доставили мне мучения. Я перечитываю своё письмо и вновь задыхаюсь. Надеюсь, он поймёт меня. Надеюсь, он простит.

Мои наручные часы показывают 6:20 a.m.

Сегодня я разоделась красиво. Решила надеть красивое, легкое персиковое платье, сделала ломаные локоны и легкий макияж. Смерть должна быть красивой. Я чувствую неописуемое одиночество и страх. Умирать в семнадцать лет не было в моих планах. Но жизнь играет со мной в злую шутку. За эту ночь мне не удалось сомкнуть глаза. Я думала. О многом думала. Представляла как родители будут плакать, Киллиан злиться, ибо я испортила ему его день рождения. И за это я себя ненавижу. Я порчу всем жизнь. Надеюсь, после моей смерти все у всех наладится…

Письмо, в котором я раскрываю свою тайну, я спрятала в нашем с Киллианом тайном логове, куда мы сбегали с уроков, чтобы отдохнуть от обыденности. Здесь и был наш первый поцелуй. Я завернула листок в белый конверт и скрыла его в дупле старого дуба. Туда мы также прятали наши «сокровища», например: фантики, шишки или красивые камушки. Я знала, что Кил придёт сюда, и я точно знала, что он сунется в дупло. Откуда? Да потому как, мы договорились, если с одним из нас что-то случится, то второй заберёт все «сокровища» из дупла и выбросит прочь. Это обряд опустошения. Что сказать, нам было десять лет…

И я спрятала. Вокруг тишина: ни людей, ни машин, а лишь шум ветра, холодный воздух. Попрощавшись со старой и ветхой лавочкой, качелей, на которой парень качал меня, ржавыми трубами, кустиками с цветочками, я побежала прочь. Бегу по влажному асфальту вперёд, расправив руки в сторону. Фонари слабо светят мне в лицо, ветер развивает пряди. И впервые в жизни мне удалось почувствовать свободу. Это… это прекрасное чувство.

Я поднимаюсь по каменным ступенькам вверх, приближаясь к небу и отделяясь от земли. Ноги никогда не работали прежде так энергично. Дышать было очень легко. Зная на что я иду, моё настроение было на высоте, собственно, как и я сама. И вот, я уже стою на краю двенадцатиэтажного здания. Ветер щекочет мою кожу. Внутри странное чувство, смесь страха и адреналина. Муравьиными шагами приближаюсь к пропасти. Перед носом счастливые родители. Я в бальном платье, крыльями бабочки за спиной и волшебной палочкой. Затем вижу себя с друзьями: с Мией, Грегом, Людми и Киллианом. Потом перед глазами проносится наш с брюнетом побег… Жаркий поцелуй; его мягкие губы и хорошее умение целоваться. Наша проведенная вместе ночь: прикосновения, поцелуи… И снова в неизвестность канули слезы. Но ничего, скоро мы с ними встретимся, на холодном асфальте.

Как же больно отпускать их… Как больно прощаться с людьми, которых любишь.

Я медленно закрываю глаза. Покусываю нижнюю губу. И просто стою. Ветер шепчет что-то на ухо. Ноги немеют. Самое трудное — это спрыгнуть. Мысленно говоришь «давай», но ноги не подчиняются. Я просто стою и плачу. Из-за обиды плачу. Моя жизнь закончилась, а она была прекрасной. Нет ничего ценнее жизни, кроме любимых людей в ней.

«Прощай, Киллиан. Прощайте, мам, пап… Прощайте, ребята. Прощайте все».

Смирившись с правдой, я перевожу дыхание и делаю шаг. Этот шаг был последним в моей жизни. И на тот момент, пока я летела вниз, встречала смерть, лишь повторяла в уме:

«С днём рождения, Киллиан».

====== Глава 14: Прятки. ======

Земля ушла из-под ног. Все вмиг стало каким-то серым, одиноким и совершенно чужим. Стены комнаты принялись давить, а воздух словно назло свёртывается, и дышать больше нечем. Правда сбила меня с ног, заставила прочувствовать все то, что семь месяцев назад чувствовала Ребекка Донован. Сердце… Оно, оно так болит, будто в грудь вонзили ядовитые шипы красивой красной розы из тропических лесов. Голова пошла кругом. Теперь зная правду, мне вдосталь неизвестно, что с ней делать. Бежать в полицейский участок или домой к родителям покойной? Поговорить с кем-то из взрослых? Попросить совет? Даже не заметив, мои руки то ли от убийственной, во всех смыслах этого слова правды, то ли от страха и безысходности, мгновенно начали трястись, как у алкоголика со стажем. Но я трезва! Более того, я никогда в рот не брала алкоголь… Ну, почти. Суть в данный момент не в этом… Черт, лучше бы я не совала свой любопытный нос в чужие дела. Полная дура! Дура!

Все ещё находясь в шоковом состоянии, складываю письмо в исходное положение и пролистываю в памяти отрывки из рассказа девушки. У меня двоякое ощущение: с одной стороны понять её можно и очень жаль, но с другой, возможно, немилосердной, но рассудительной и справедливой стороны, хочется Ребекку задушить… Из-за глупости, страха ответственности, она потащила за собой своих родных, не в буквальном смысле этого слова… Родители морально уничтожены, Киллиан лишился любви и вынужден таскать на своей шее тайну той, которая не подумав о близких, спрыгнула с многоэтажного дома. Боже, я не знаю, не знаю, не знаю… Не знаю, что и думать. Просто стою и пялюсь в одну точку, в правой руке сжимая листок, а другой хватаюсь за лоб, в котором бешено что-то стучит, словно бьют молотком или битой. Не знаю даже как смотреть в глаза вожатому, что говорить? Моя привычная позиция в жизни кардинально изменилась. Нет больше иллюзий, есть только суровая правда. Есть только… И тут мои мысли прерывает знакомый голос за спиной, от которого по коже прошлась дрожь, а тело резко бросило в жар. Только не это, умоляю… Только не это!