— Кажется, я влюблён в тебя, — смеётся Кил, прижимая к себе ещё ближе. Я вновь хохочу.

— Кажется, я влюблена в тебя, мистер Джонсон.

Мы хотим вновь поцеловаться, как слышим сквозь шум дождя чьи-то голоса. Много голосов. Присмотревшись в туман, замечаю свет фонарей. Кажется, это ребята. Нас нашли! И снова голоса, окликавшие: «Киллиан, Кит», «Где вы?», «Ребята, отзовитесь».

Брюнет недовольно замычал и склонил голову вниз. Я вновь засмеялась.

— Ты чего? — спрашиваю, не переставая улыбаться.

— Мне впервые за долгое время не захотелось отсюда уходить. Давай, не скажем, что мы здесь?

Боже, он ребёнок, ей богу!

— Ты чудак, Киллиан! Чудак! — вновь смеюсь я.

Брюнет подхватывает мой смех, и теперь мы хохочем во весь голос, надрывая животы. Что это с нами такое? Мы как слабоумные. Тем временем голоса становятся отчётливей и ближе, а фонари ярче.

Мы продолжаем смеяться, обнимая друг друга, но потом… Что-то очень яркое ослепляет меня, от чего я поворачиваю голову в сторону, не останавливая смех.

— Вот вы где, — кивает Людмила, убирая фонарик с наших лиц, — ребята, Аларик, я нашла их! — крикнула блондинка в дождевике куда-то в темноту, и спустя секунду перед нами появляется насквозь промокший Грегори.

Видя их внешний вид и недовольную гримасу, мы с брюнетом снова начинаем смеяться, протирая слезы с глаз. Меня уже распирает во всю.

— Кажется, от страха они оба спятили, — обращается Грегори к Лу.

— Они спятили не от страха, а от любви, идиот, — заключает диагноз Людми и целует своего парня в щечку.

Да, теперь точно все идеально.

====== Глава 16. ======

Всему виной обстоятельства. Они втягивают людей в разные ситуации, от которых позже человеку полагается делать выбор, и этот выбор не всегда является верным. Когда теряешь смысл жить, начинаешь искать причины, чтобы умереть. Печально то, что такие мысли приходят на ум за 0,3 миллисекунды, — маленький промежуток времени, доставляющий столь огромные ущербы. Ребекка Донован потеряла все за одно мгновение. И как, оказывается, наша жизнь хрупка, что любое обстоятельство имеет преимущество над нами. Мы — не вечны, и жизнь наша коротка. Потому, вместо того, чтобы сидеть дома и ныть, стоит выйти на улицу, глубоко вздохнуть во всю грудь и наконец начать жить. Умереть мы всегда успеем, пожить, к сожалению, нет. Жить надо так, чтобы о тебе написали в википедии. Помните об этом: вы кукловоды, а не куклы. Вы сами создаёте свой спектакль, сами отбираете героев, сами создаёте злодеев, сами придумываете финал. Вам выбирать. Все в ваших руках.

Я лежу в своей кровати и наконец понимаю, как приятно оказаться в теплоте, уюте, где тебя не достанет никакая молния и дождь. Безопасность и комфорт. Доски потолка больше не кажутся мне старыми и сгнившими, по крайней мере, я начинаю ценить то, что имею. А ведь у кого-то даже такой крыши нет над головой… И это печальный факт.

Моя лодыжка перевязана бинтом, и на данный момент болит не так сильно, как вчера, но отек все ещё держится. Лишь мне дано подвернуть ногу так сильно, чтобы заработать «штрафной». Время одиннадцать часов утра; в такой период ребята обычно завтракают, а я должна находиться в четырёх стенах, подобно заложнице и без дела лежать, пока не поправлю своё здоровье. Аларик на нас с Киллианом очень рассердился, в особенности на вожатого, поскольку тот нарушил одно из важных правил лагеря: не покидать периметр. Но больше Аларика разозлился и расстроился Джойс, ибо проиграл своему брату спор. Прощайте двести баксов… Наверное, он сейчас оплакивает их. Но несмотря на этот негатив со стороны подростков и взрослых, мне все равно очень хорошо запомнился самый важный момент в моей жизни. Этот поцелуй — нечто большее, чем вы полагаете. Для меня это новые ощущения, эмоции и чувства. Я чертовски счастлива и мне вовсе не хочется покидать это райское место, не могу покинуть Джонсона, ведь я люблю его. Черт! Люблю его, люблю больше жизни! Плевать на то, что говорят другие. Хочу кричать на каждом углу о своих чувствах, хочу делать мир лучше, хочу жить. Боже, это так странно… Каждая клеточка моего тела неимоверно колит, как будто проходит ток. В животе все крутится и вертится, и складывается такое впечатление, словно меня насильно затолкали в стиральную машину. Удивительно то, что мне там понравилось. Я, наверное, очень странная? А так обычно и бывает: когда человек влюбляется для него становится нормальным то, что он когда-то считал безрассудным. Черт, как убрать эту глупую улыбку на лице? Она запечатана? Ах, влюблённая идиотка.

Внезапно, послышался звук входящего сообщения на моем телефоне, что лежал на тумбочке. Ого, связи с последними событиями я и забыла о существовании мобильного и интернета. Почаще надо выбираться на свежий воздух.

Дотягиваюсь рукой до сотового и подношу его к лицу. Интересно, что происходит во внешнем мире? Не мешкая, считываю сообщение.

Мама: Привет, Кит. Почему не отвечаешь на мои звонки? Что-то случилось?

(Неужто переживает? Однако приятно…)

Я: Привет, мамуль! Все хорошо, здесь просто плохо ловит сигнал.

Спустя минуту, приходит ответ:

Мама: Мы с отцом переживали за тебя. Очень соскучились! Как твои дела?

Я: Отлично! Все хорошо, мам, нет причин для волнений. Я люблю вас и скучаю!

Мама: Ого! Ты точно наша дочь? Если этот лагерь так меняет людей, то в следующем году я отправлю туда твоего отца!

Да, без сомнений, я жутко скучаю по ним. Одна моя сторона не хочет покидать лагерь, а другая уже предвкушает объятия родителей и бесконечные издёвки Кэрри. Ну сейчас же все изменилось, теперь у меня есть Киллиан, а значит, больше никто не сможет причинить мне боль. Наверное, это странно, но теперь мне хочется, чтобы боль и мучения доставлял лишь один единственный человек в моей жизни. По спине прошёлся ледяной пот, от которого волосы вставали дыбом. Странное ощущение, придававшее легкий испуг и соблазн, ведь, когда ты начинаешь чувствовать то, чего не испытывал прежде, возникает желание ощущать это вновь и вновь. Возможно, это и есть любовь? Ох, как же хочется вскочить на ноги, и, не обращая внимания на боль в стопе, бегать, плясать и веселиться. Мои бы родные хором громогласным тоном заключили бы: «Эта девочка сошла с ума! Ей надо лечиться». Но знаете что? Сумасшествие — это не отклонение, это образ жизни человека, который смог полюбить. Гм, необычно…

Я хочу было перевернуться набок, чтобы сладко вздремнуть, как кто-то стучится в мою дверь. Что-то в груди щелкнуло, и на лице застыла расплывчатая улыбка. Если это тот, о ком я думаю, то пусть не мешкая врывается в комнату. Кричать и бить не буду… Торопливо говорю «входите», и спустя секунду, когда дверь с неприятным скрипом отворяется, на пороге оказывается Людмила, в руках которой миска с печеньем. Спешу заметить, девушка знает, как угодить. Я же редкостная сладкоежка!

Несмотря на то, что это не тот человек, которого я так радушно ждала, мое выражение лица ничуть не смутилось. Вообще-то, мне даже очень приятно видеть блондинку, ибо она единственная (ещё и Грегори) была рада застать нас с Киллианом в сантиметрах друг от друга. Нам повезло, что Миа не успела увидеть этакую картину, иначе вожатого ждали нотации и допросы, а меня открытая ненависть. Когда рыжая прибежала на твердый голос Аларика, ругающего нас, чуть было не лопнула от злости, наблюдая за нашими взглядами и улыбкой. И пусть! Возможно, до неё уже дойдёт, что мы с Килом любим друг друга.