Первым схватил пулю лейтенант, картинно разбрызгав по стене небогатое содержимое своей черепной коробки. Не успел выпущенный мертвой рукой молоток достичь пола, как умерли двое его подчиненных, сраженных одновременно по обе стороны от вломившейся мятежницы. Последним отправился к праотцам оставшийся на страже полицейский, застреленный прямо через дверь, которую он уже начал было открывать.

В комнате повисла звенящая после громоподобных выстрелов тишина, потому они не сразу услышали, как ветер с дождем неистово рвутся в проломленное окно, однако каким-то образом оба отчетливо различали мягкий шелест крови, изливающейся из смертельных ран в причудливую мозаику. В сумрачной полу-тьме витал дым жженого пороха.

Теперь она обратила внимание на нескладного юношу, почему-то носящего плащ в месте, где он, вероятно жил. На полу перед ним лежал какой-то разломанный деревянный предмет, словно растерзанный зверь таращился он во тьму искалеченными ребрами - тонкими и длинными, не на много толще волоса. Парень явно обалдел от болевого шока. Сидя за столом, на котором ему всего минуту назад ломали пальцы, он тупо смотрел на то, что осталось от его руки, тяжело хватая ртом воздух будто рыба, выброшенная на берег приливом.

Она не стала ничего говорить или спрашивать. Просто спрыгнула со стола, отодрала рукав от полицейской рубашки и крепко-накрепко перевязала руки парня, зафиксировав не слишком умелое подобие шины странным поломанным предметом. Он ничего не говорил и не двигался, только морщился от боли, когда она касалась его рук и не переставая крупно дрожать. Завязывая волосоподобный шнур у него на запястье, Тень невольно оттянула его и, натянувшийся как пружина шнур больно хлестнул ее по руке. Однако издал при этом такой великолепный протяжный звук, что она забыла про боль. С удивлением глядя на странный "волос", она снова натянула его и несколько раз дернула пальцем, вновь и вновь извлекая тот необычный звук, странным эхом откликавшийся в ее душе. Звук подействовал и на юношу. Услышав его, тот странно посмотрел на гостью и, наконец, выдавил:

– Тебе нравится этот звук?
– Тень кивнула. В первое мгновение, лицо парня освещала почти радость, но ее тут же сменила неумолимая тень печали. Не издавший ни единого звука, пока перевязывались его поломанные пальцы, теперь готов был рыдать в голос.
– Прости, я бы сыграл тебе... но... как видишь...

После этого он надолго замолчал, глядя на сломанный инструмент, будто бы до того непрерывно текущая, его жизнь неожиданно обрывалась на этом самом моменте.

Стряхнув с себя непонятное и новое для себя чувство открытия чего-то нового, Тень резко поднялась и подошла к окну. Она сказала лишь одну вещь.

– Беги из этого города так далеко, как только сможешь и никогда не возвращайся. Иначе тебя ждет участь много хуже сломанных пальцев.
– И шагнула в пустоту.

2

"Чтоб меня! А вечер обещал быть чертовски приятным", - с тоской подумал Мигель, провожая взглядом еще одну "клиентку", которую собирался "убедить" провести с ним остаток вечера и как минимум большую часть ночи. Неожиданный звонок Демиана явно спас бедняжку от многих часов боли и унижений. Впрочем, кто сказал? Ни одна женщина не может чувствовать себя спокойно с наступлением ночи в Городе Проклятых, а на эту дамочку Мигель давно положил глаз и еще к ней вернется. Своей похотливостью Мигель даже среди таких же, как он прослыл. Таких же... Избранных. Да, они избраны Аполлионом, что бы править. Формально, каждое, хоть сколько-нибудь важное доверенное лицо Высшего Разума занимает определенное место в городской ли администрации, суде присяжных, образовательных ли органах - не важно. Все это туфта, они уже давно перестали соблюдать даже видимость отыгрывания своих ролей. Да и зачем? Все под их контролем - иди и бери все, что душа пожелает. Самое главное - в точности и беспрекословно выполнять все, что прикажет Аполлион. Он здесь царь и бог. Что бы ты ни сделал - он уже знает. Что бы ни задумал - он уже в курсе. И никто не знает откуда. Черт, да всем плевать, откуда он все знает, в первую очередь никто вообще не представляет кто он такой... или такая? Впрочем, Мигель решительно отказывался верить, что Аполлион может быть женщиной.

"У бабы ума на такое не хватит", думал он, входя в роскошный офисный корпус в центре города.

Демиан - личный секретарь Высшего Разума, был очень стереотипной личностью, либо же хотел таковым казаться. Всегда в безупречно строгом костюме, всегда в ослепительно белых перчатках. Идеально ровный пробор на зализанных на бок волосах, тонкие усики и безупречные манеры, все это неизменно выводило из себя, и мало кто задавался вопросом - как часто эти белейшие перчатки обагрялись кровью? Оно и понятно - тщедушный секретарь не походил на хладнокровного убийцу, и это была огромная ошибка, потому как под елейным тоном скрывались стальные нервы, холодные, словно вода подо льдом.

– Вечер добрый, досточтимый господин Вагнез. Прошу, - Демиан картинно указал на стул позади него, даже некое подобие подобострастного поклона изобразил, не отрывая, впрочем, внимательного взгляда, исподлобья устремленного на гостя. У Мигеля мурашки ползли от этого типа, хоть он и не мог толком сказать почему.
– Располагайтесь, не изволите ли чаю, или, может быть кофе?

– Нет, вообще-то, я хотел бы как можно скорее перейти к делу, по которому меня вызвали, - Мигель в свою очередь не был знатоком этикета и если честно плевать на него хотел. Не смотря на это в данный момент он, сам того не осознавая пытался подражать вежливости секретаря, на свой лад конечно. От Демиана это не укрылось, и он выдавил одну из своих ехидных ухмылочек, как бы расписываясь в превосходстве над оппонентом.

– Занятого человека сразу видно, - внезапно секретарь стал дьявольски серьезным.
– Тогда сразу к делу. Сегодня в наш город прибывает важный гость. Необходимо встретить его как подобает, и отвезти, куда он пожелает.

– Сдается мне тут больше подошло бы такси, - заметил Мигель. То, что поручение никак не было связано с его "видом деятельности" было тревожно. Его использовали как простого подручного амбала, но возразить он не смел. Разве что для вида... Демиан это понимал, потому промолчал.