У Марии был свой «телик». По улице проносились туда-сюда грузовики и легковушки. Она к такой картине привыкла и на машины смотрела с безразличием.

Мария была единственной, чьи окна выходили не во двор, а на улицу. Да и ко двору, строго говоря, она имела опосредованное отношение. Мало кого там знала. Правда, изредка захаживала к своей подруге Наталье, или та к ней приходила.

Выглядела Мария старшеклассницей, но поговаривали, что ей уже под тридцать. Жила она одна. Время от времени к ней приезжала грузная женщина с отечными ногами. Говорили, что тетка-опекунша. Привозила ей харчи, что-то стряпала на кухне и уезжала к себе.

Мария сидела у окна и не моргая смотрела на улицу, пешеходов. О чем она думала, трудно сказать. Да и думала ли вообще? Женщина она была слабоумная. В детстве родители не углядели, оставив провинившегося ребенка на этажерке (так они ее наказывали). Однажды девочка оттуда упала, ударилась головой. С тех пор разум слегка покинул ее. А отца с матерью, рано ушедших из жизни, видно, боженька за дочку наказал…

Да, Мария была со странностями. Например, людей в форме она откровенно боялась. Ну а поскольку во двор захаживал лишь один «служивый» - участковый Мамед Мамедов, то его, добродушного толстяка, Мария и опасалась. И реагировала на него весьма своеобразно.

– Белогвардеец! – налетела на него с кулаками, когда он впервые с проверкой появился на пороге ее дома.

Что такое на нее нашло – трудно сказать. Может, кино так на нее подействовало: на «Чапаева» ее тетка как-то раз взяла. Может, еще что… Но почему именно участкового Мамедова, смуглого брюнета с черными усиками, она приняла за белогвардейца, для соседей осталось загадкой.

– А-а, Мария, - грозил ей пальцем милиционер, - не хулигань. А то тебя 15 суток тюрьма посажу.

Жиличка «из раствора» мгновенно становилась послушной. Опускала глаза и всячески старалась продемонстрировать покорность представителю власти.

3

Это были три разных окна одного двора.

Антонина Васильевна сидела у своего, наблюдая за молодежной вечеринкой и думая, когда же Алик сделает предложение ее глупой, но такой соблазнительной Ляльке.

Гурик распахивал свое окно и выставлял на подоконник телевизор марки «Рекорд», чтобы дворовый люд мог посмотреть кино.

Мария, сидя у окна, смотрела на улицу и ждала прихода тетки с провизией. А может, и не ждала. Просто так смотрела. Привыкла.

... Спор возник как-то неожиданно.

– Ну что, не мужчина ты? Только на интерес играем! На интерес, про который тебе сказал, – наседал на Гургена его постоянный партнер по нардам Ашот.

– Ладно, ладно, уговорил-да, - отмахнулся Гурик, улыбаясь. – Только странные у тебя какие-то желания.

Что верно, то верно – странные желания появлялись иногда у азартного игрока в нарды Ашота. Однажды проигравший ему целый день ходил по двору и спрашивал всех подряд, который час. Другой проигравший был обязан весь вечер петь песни Рашида Бейбутова. Всем соседям весело было, даже хлопали певцу, кроме Антонины Васильевны, разумеется. А тут... В случае проигрыша (матч в «короткие» должен состоять из трех партий) Ашот выставлял две бутылки коньяка «Отборный», который ему привезли на днях от родни из Еревана, а Гургену предстояло... навестить соседок. С необычной и пикантной миссией навестить: Антонине Васильевне подарить букет цветов, а «растворную» Марию – поцеловать.

– Зарико, как брата прошу, не подведи, - просил Гурик, бросая зары.

Но выпадало все не то. Не его был день. Все три партии (а последнюю вообще с марсом) Гурик проиграл.

– Приговор окончательный и обжалованию не подлежит, - игриво произнес Андрей Макарыч, наблюдавший за матчем и бывший вроде судьи. – Давай, Гурька, девки заждались тебя.

Ашот победоносно смотрел на соседа...

За цветами послали дворовых пацанов. Гурген дал рубль («На эту стерву больше потратить не могу»), сказал, чтобы сбегали по-быстрому - напротив двора сидела уличная торговка с цветами в ведре. Мальчишки принесли букет гладиолусов, целых пять штук. Гурик поднялся с табурета, с улыбкой поправил свой вихрастый чуб и двинулся в сторону жилища Антонины Васильевны.

Та не сразу отворила дверь.

– Чего надо? – бросила недовольно женщина и с удивлением посмотрела на букет.