Все прошло без эксцессов. Музыкантам заплатили, как и договаривались. Даже довезли на машине до города.

3

И вот год спустя Эдик, мужчина со шрамом на левой щеке, появился вновь на Парапете. Пожал крепко руку Карену, даже похлопал его по плечу, как старого знакомого.

– Меня помнишь?

– Да, как не помнить…

Карен знал, что от блатных надо держаться подальше. Спокойней всем будет. А деньги… Всех денег не заработаешь. Лучше иметь свою твердую копейку, но без подобных заказчиков…

– Расклад такой. Юбилей скоро у одного уважаемого и серьезного человека. Заур Маштагинский, не слыхал? А он его в неволе встречает. Вот решила братва ему сделать «музыкальный подарок», - оскалил зубы заказчик. – Бабки не вопрос, не обидим. Так своим и скажи.

Карен передал весь разговор. Его удивило, что друзья спокойно восприняли информацию о месте проведения концерта.

– А, это там, где встречали… как его… Рудика?

– Да, Баиловская тюрьма.

Возникла пауза. Карен посмотрел внимательно на друзей:

– Какой ответ дадим?

– Я не против. Воры тоже люди, платят, да, - без нотки сомнения произнес кларнетист Жора Арутюнов.

– И я за. Брату обещал мопед купить, - тоже согласился барабанщик Миша Азарян. – Не зарежут же они нас.

– А мне не по кайфу такие концерты. Но если все согласны, то я тоже поеду, - вздохнул аккордеонист Гарик Багдасарян.

В тюрьмах время от времени выступали с гуманитарными концертами разные артисты, о чем сообщалось в местных и центральных газетах. Но они приезжали официально, выступали перед всеми заключенными со сцены клуба. Под охраной, все чин чинарем. А тут какие-то левые дела…

– А ты знаешь, кто сидел в той тюряге?- спросил Карен Жору уже по дороге домой.

– Кто?

– Сталин. И не один, а с сокамерником Вышинским, который позже стал генпрокурором СССР.

– Да ладно! – хором отозвались Жора, Миша и Гарик.

– Там у них даже типа «красного уголка», мемориальная камера, где Сталин срок отбывал.

– И долго он там сидел? – спросил Миша.

– Не знаю, побег устроили – он и сбежал.

– А Вышинский?

– Что Вышинский?

– Тоже бежал с тюряги?

– Нее, он откупился. Взятку дал ментам – его и выпустили, - засмеялся Карен.

Друзья оценили его юмор…

4

Машина подъехала к двухэтажному зданию тюрьмы. Длинная унылая стена с колючей проволокой, вдоль которой шла разбитая пыльная асфальтовая дорога, была кое-как освежена побелкой. Вокруг ни души, даже возле жилых многоэтажек, стоящих неподалеку от тюрьмы. С вышки за происходящим лениво наблюдал охранник.

У железных ворот, покрашенных синей краской, уже дожидался рыжий паренек, солдат внутренних войск.

– Вы это… проходите, вас ждут.

– Ну, счастливо. Я вас тут буду ждать, - Эдик вернулся к машине.

Музыкантов провели во внутренний двор, куда выводили на прогулки арестантов. Карену вспомнилась картина ван Гога «Прогулка заключенных», изображающая кирпичные стены каземата, колодец тесного двора и каторжан в зеленой робе, которые угрюмо брели по кругу. У младшего брата Альберта, который учился на художника, в альбоме эту репродукцию видел.