Шрифт:
– Неужели в ЦК?
– А ты как думал! В ЦК тоже люди, тоже красиво жить хотят, да…
– Карен, а арестантов там… пытают? – задумчиво спросил Жора.
– Регулярно. За плохое поведение, - то ли в шутку, то ли всерьез ответил Карен.
– И даже этого… Заура?
– Его только под музыку… «Долю воровскую»…
– Да ладно тебе!
<p align="right">
2016 г.
<p align="right">
Гора №2
<p align="right">
Володе Кувакину
На банковку ему ехать не хотелось. Хотя пару вопросов перетереть с народом не мешало бы. А так – что там делать? Вечные перекуры, вечные жалобы: бабло все труднее зарабатывать, все труднее… Да еще бахвалятся, как кидают клиентов-лохов. Шумахер опять будет травить байки, как пьяного норвега или англичанина повез из Старой Риги в порт… через Вецмилгравис. И так смехом заливается, довольный. Да и остальных не очень хотелось видеть. Опостылели!
Серега не от хорошей жизни сел за баранку. А как гладко все складывалось поначалу! Пошел на завод инженером, но сразу смекнул, что карьеру быстрей можно сделать на общественном поприще. Комитет комсомола возглавил, потом профком. Уже строил планы, как в партком попасть. Но тут все пошло-поехало! Союз развалился, родной завод закрыли. Там сначала разворовали все, что могли. А потом всю территорию завода – конторские помещения и производственные цеха – сдали в аренду каким-то фирмам и фирмочкам…
Так Серега в свои неполные 30 лет оказался не у дел. Домой, на родную Волгу, возвращаться не хотелось. Жена и сын, которые все больше отдалялись от него, вполне комфортно чувствовали себя среди латышей и Ригу считали своим городом. А вот он…
Нет, Серега не страдал фобиями. И не относился к аборигенам с неприязнью, как некоторые из его окружения. В каждом народе есть плохие и хорошие. Но вот понять латышей и принять их отдельные странности он никак не мог. Его удивляла закрытость и душевная черствость местных, непонятная надменность и высокомерие. И эта извечная латышская мстительность… Сколько можно шпынять русских! Да какие мы оккупанты-колонисты! Мы так же вкалывали на Латвию, как и латыши. А теперь одни стали любимыми детьми государства, а другие – пасынками с фиолетовыми паспортами «негров» (неграждан – прим. автора)
Латышей в его кругу не водилось. Так уж вышло. Разве что Юрка Даугмалис, замом был у него в профкоме. Из Юрия переделался в Юриса и такие песни запел во времена Атмоды! А ведь сам и латышом себя прежде не считал, потому что воспитывала его мать-украинка. И сам когда-то больше всех смеялся над «этими хуторянами». Сейчас Даугмалис вице-президент успешного банка.
Нет, Серега никогда никому не завидовал. Просто любил, чтобы все было по-честному, по справедливости. Пятая графа не должна давать привилегий.
А еще ему не нравилось здешнее стукачество. На соседа, на коллегу по работе, на случайного прохожего донести было почти святым делом. Вот вчерашний пассажир, качок с коротким ежиком на голове, довез его, все как полагается. Так нет же, все мучил Серегу, почему на государственном языке водитель не говорит? И даже номер записал, когда выходил из такси. Пожалуется или нет?
Да пошли они все! Может, и в самом деле уговорить Наташу вернуться домой на Волгу? Родичи уже старые, вот-вот уйдут в мир иной. А там дом справный, огород с садом. И вместо этих средневековых каменных джунглей живописные берега великой русской реки, где прошло его счастливое детство…
Далеко за полночь его «Мазду» тормознул какой-то мужчина. Он был явно навеселе. На вопрос, куда ехать, клиент, слегка покачиваясь, ответил заплетающимся языком:
–Алуксне!
Серега напряг память, поскольку такой улицы никак не мог вспомнить.
–Новая улица какая-то?
–Не-ет. Алуксне – город Алуксне.
И еще что-то добавил по-латышски. Но Серега его не понял. Понял только, что не ругается. И вообще мужчина был настроен миролюбиво. В ближайшее время ни себе, ни окружающим портить настроение не собирался.