— Вы желаете сказать что-нибудь сестре, милорд?

— Да, лорд командующий, благодарю вас.

Мауриций Чен поднялся, камера услужливо повернулась к нему.

— Добро пожаловать домой, Миши, — улыбнулся он. — Твое прибытие весьма отрадно для всех нас. Мы счастливы тебя видеть. — И, уже собираясь сесть, добавил: — Позже я пошлю тебе личное сообщение.

Тебе о многом ещё следует узнать, мысленно вздохнул он, вновь ощутив под собой мягкую кожу кресла.

Послание леди Чен пришло как раз во время заседания совета, заметно приподняв настроение присутствующих. Судя по всему, иррациональное облегчение испытал не только ее брат.

Прежний спор тем не менее продолжался.

— Хон-Рейч надо оборонять, — твердо произнесла леди Сейкиин. Ее огромные глаза, приспособленные к ночному зрению, обходились в сумраке зала без обычных для торминелов темных очков.

— Мы не можем тратить силы на Хон-Рейч в ущерб обороне Заншаа, — упрямо возразил Торк. — Столица для нас все. Ее судьба решит исход войны. Мы не можем ее потерять.

Через стол донесся запах разлагающейся плоти. Лорд Чен машинально понюхал флакончик с одеколоном, припасенный в рукаве.

Всего два корабля, милорд! — настаивала леди Сейкиин. — Больше и не потребуется.

— Да, всего два, — поддержала ее леди Сан-Торас, единственная лайонка в составе совета. — Рейч не сможет сохранить верность Праксису, если мы откажемся его защищать.

Бесполезно, с горечью подумал Чен. В начале войны он так же горячо требовал послать подкрепление на Хон-бар и расположенный за ним Хон-Рейч, однако после битвы при Магарии… Теперь его мечты не простирались дальше вывоза тамошнего имущества. Торк прав: столица прежде всего.

Если Хон-Рейч будет потерян, останутся шансы его вернуть, а потеря Заншаа означала бы конец всему.

Совет правления заседал в хорошо оборудованном уютном зале штаба. Мягкий свет, полированное дерево, безукоризненно вычищенный пушистый ковер. Над головами собравшихся сияла схема империи, пересеченная цветными линиями, обозначавшими межпространственные тоннели. Хон-бар и Хон-Рейч выделялись тревожно мерцающим зеленым цветом.

Это была не звездная карта, поскольку взаимное расположение звезд не имело особого значения. Тоннели связывали между собой самые разные точки вселенной, в том числе и такие дальние, определить координаты которых пока не представлялось возможным.

Возле Хон-бара открывались три тоннеля, один из которых вел в четырнадцать систем Хон-Рейча. Тот, кто контролировал Хон-бар, владел доступом и в Хон-Рейч, где висела на волоске большая часть состояния лорда Чена.

В самом начале мятежа наксидов лорд Чен и его союзники настояли на том, чтобы послать Дофага на защиту Хон-бара, но теперь две его эскадры стали нужны здесь, в столице, и должны были, совершив крутой поворот вокруг главной звезды, срочно возвращаться домой.

— Времени у них мало, — озабоченно произнес старший командующий флотом Торк. Он содрал с бледного лица полоску сухой кожи, покатал в пальцах и уронил на ковер. — Враг может появиться раньше.

Пожилой даймонг стоял во главе совета девяти: четырех гражданских депутатов парламента и пяти офицеров флота, как отставных, так и находящихся на действительной службе. Некоторые из офицеров также были депутатами.

— Мы можем приказать им увеличить скорость? — спросил один из штатских.

— Нет. Они и так делают все, что могут. Организм лайонов не выдержит большего ускорения.

— Простите, милорд, — вмешался один из офицеров, — разве в легкой эскадре есть лайонские экипажи?

Недовольно помолчав, Торк был вынужден согласиться и отдал распоряжение, чтобы эскадра под командованием капитан-лейтенанта Мартинеса отделилась от тяжелой эскадры Дофага и следовала на Заншаа с максимально возможной скоростью.

— После битвы вражеским кораблям нужно по крайней мере два месяца, чтобы затормозить, пришвартоваться к кольцу Магарии и заправиться, — сказал Торк. — Столько же времени они будут набирать боевую скорость и лишь потом направятся сюда, и то лишь если пойдут в режиме предельной перегрузки — а команды у них и так находятся в крайней степени истощения, — и решатся пополнять боезапас все одновременно, рискуя подвергнуться нашему рейду.

Обо всем этом члены совета прекрасно знали и могли с точностью до дня сказать, когда можно ожидать вражеской атаки, однако давно уже научились перебивать председателя, когда он пускался в разглагольствования. Поговорить даймонг любил, а любые помехи лишь подогревали его дидактический пыл и удлиняли речь. Даже странно, что даймонг с его музыкальной и певучей речью был способен говорить столь нудно и нравоучительно.

— Флот метрополии, — продолжал Торк, — также должен сбросить скорость и принять на борт боеприпасы, прежде чем начнет ускоряться для выхода на боевую орбиту…