Роланд гордо выпятил подбородок.

— Мы должны занять подобающее место в структуре империи, — отчеканил он. — Скажешь, оно того не стоит? Разве у тебя нет честолюбивых планов? Ты же сам придумал хитрость с помолвкой, чтобы добиться своих целей. Теперь план провалился, и Вальпурге придется за это платить.

Мартинес сделал ещё шаг и поднял кулак, потом повернулся к Вальпурге.

— Я готов драться за тебя, но только если ты сама этого хочешь!

Она отвернулась, взглянув на Роланда, который продолжал спокойно сидеть в кресле.

— Звони.

— Вы все тут с ума посходили! — в бешенстве заорал Мартинес.

Он выскочил из гостиной, хлопнув дверью, поднялся в свою комнату, где ещё стоял запах хмеля, и принялся бегать из угла в угол, как тигр в клетке. Потом поднял руку и активировал дисплей.

— Лейтенанту Никкулу Шанкарашарья, срочно! Это капитан Мартинес. Свяжитесь со мной немедленно.

Вызов пришел через несколько минут, но на линии была Семпрония. В ее узких глазах светилась ненависть.

— Слишком поздно, — усмехнулась она.

Ничего подобного, — ответил Мартинес. — Твоя помолвка с Пэ-Джи была лишь шуткой, никто не собирался доводить дело до свадьбы. Мне наплевать, чем ты там занимаешься с лейтенантом, да и Пэ-Джи, думаю тоже, но теперь из-за тебя Вальпурге придется выйти за него, и на этот раз всерьез!

Семпрония презрительно фыркнула.

— Ну и прекрасно! Она и раньше находила с ним общий язык, пускай теперь развлекает вместо меня.

— Прони…

— Я больше не твоя пешка, Гарет! Сначала ты приковал меня к этому придурку, а потом разрушил карьеру Никкула…

Картинка дрогнула, на экране мелькнул потолок, потом стол со съежившейся за ним фигурой Шанкарашарьи. Послышался шорох бумаги, и с дисплея снова глянули черные ненавидящие глаза. Семпрония ткнула в камеру официальный документ, написанный каллиграфическим почерком.

— Вот, гляди! Мы уже ходили в Генный банк, и наш визит зарегистрирован. Теперь мы можем пожениться. — Она злобно усмехнулась. — Ты сам хотел, чтобы я помогла Никкулу избрать другой путь, вот я и помогаю!

— Ты не можешь выйти замуж без разрешения семьи, — начал Мартинес, понимая, что сейчас пожалеет о том, что сказал.

— Тогда семья даст разрешение, — заверила Семпрония, — а если нет, то мы будем жить просто так. А если вы попробуете нам помешать, то весь мир узнает о делишках твоего брата, особенно о беседах с лордом Уммиром и леди Хаа!

«В высшей степени респектабельные наксиды», — как сказал про них Роланд. Интересно, согласится ли Иван Снегов с такой характеристикой?

— Могу я поговорить с Никкулом? — спросил Мартинес.

Сзади раздался голос Шанкарашарьи, но Семпрония не обратила на него внимания.

— Нет, не можешь! — отрезала она. — Он все ещё слишком тебя уважает. Конец связи!

На экране появился оранжевый значок.

— Записать разговор, — скомандовал Мартинес, потом послал вызов Роланду. — Семпрония сейчас с лейтенантом Никкулом Шанкарашарьей.

Лицо старшего брата вытянулось.

— Это же твой подчиненный!

— Теперь он подчиненный Семпронии, — усмехнулся Гарет. — Посылаю тебе запись нашей с ней беседы. Обрати особое внимание на угрозу в конце.

Он отослал запись, затем удалил ее из памяти своего компьютера и выключил дисплей.

«Твой подчиненный»… Теперь ясно, на кого возложат вину за бегство сестры. Не желая больше участвовать в скандалах, Мартинес быстро переоделся в вечерний костюм, причесался и на цыпочках сбежал по лестнице. Дверь в гостиную была по-прежнему закрыта — семейный совет продолжался.

Мягкие вечерние сумерки слегка подняли его настроение. В этот час ни прохожих, ни машин на улице почти не было. В темнеющем небе появлялись россыпи звезд, серебристая лента кольца была почти не видна, скрытая тенью планеты. Вдали ярко пылал факел двигателя — судя по направлению, корабль шел к тоннелю номер четыре.

Сула открыла ему дверь, не скрывая удивления. Она была во флотском комбинезоне, в котором, очевидно, всегда ходила дома.

— Ты так рано…

— Извини, — сказал Мартинес, — не мог дождаться. — Он протянул ей букет, купленный у торминела с тележкой на углу. — Вот… вместо тех краденых нарциссов.

Сула улыбнулась.

— С такими темпами тебе придется разориться на вазах.

Она пошла ставить цветы, а он стоял и рассматривал комнату. Аккуратность флотских офицеров вошла в поговорку, но Сула превзошла бы любого. Абсолютная чистота, все на своих местах, никаких следов вчерашнего разгрома. Казалось, Мартинеса здесь никогда не было. Он вздохнул, невольно чувствуя разочарование.