— Христианство? — Мартинес был заинтригован. — На Ларедо, моей родине, есть христиане. По определенным праздникам они надевают белые балахоны с капюшонами, обматываются цепями и хлещут друг друга.

Джукс вздрогнул.

— Зачем?

— Не знаю. Говорят еще, что иногда они выбирают одного из своих, называют богом и приколачивают к кресту.

Джукс поскреб в затылке.

— Веселенькая религия.

— Это считается большой честью. К тому же большинство выживает.

— И власти молчат?

Мартинес пожал плечами.

— Они же только себя уродуют. И Ларедо от Заншаа далеко.

— Наверное, поэтому.

Мартинес посмотрел на истерзанное полупрозрачное тело Нараянгуру.

— Ну уж нет. Я не верующий и не эстет и спать под этой кровавой жутью не буду.

Художник ухмыльнулся:

— Как я вас понимаю.

— Не могли бы вы… переставить… коллекцию капитана? Перенести Нараянгуру, чтобы никому не мешал спать, а вместо него повесить вещицу поприятнее? — попросил Мартинес.

Джукс оценивающе посмотрел на него.

— Да, милорд. Могу ли я предложить вам свои услуги? Мне легко распечатать все, что захотите.

Мартинеса никогда в жизни не спрашивали, чем украсить его комнату, и готового ответа у него не оказалось, поэтому он задал встречный вопрос:

— Ищете нового патрона, мистер Джукс?

— Всегда. — Художник одарил его желтозубой улыбкой. — Не забывайте, что скорее всего вы еще долго будете командовать "Прославленным", коллекция Флетчера отойдет его семье, а нынешние плитка и фрески вам наскучат. Это же крейсер, а не замок с привидениями.

Мартинес посмотрел на него.

— Разве не вы автор всего этого? И не станете возражать, если я сдеру плитку и закрашу настенные росписи?

— Ничуть, — с беспечностью пьяного заявил Джукс. — Все эскизы сохранены в компьютере, к тому же это не лучшая моя работа.

— Флетчер не требовал лучшего? — нахмурился Мартинес.

— Тут все сделано, как нравилось ему, а не мне. Пропорционально, классично, скучно. Когда-то я действительно творил, но за это никто не хотел платить, и я… — Он пожал плечами. — И вот я тут, на военном корабле. Поверьте, не о таком будущем я мечтал, когда впервые открыл графическую программу.

Мартинеса сказанное повеселило.

— А какое звание вам присвоил Флетчер?

— Такелажника первого класса.

— Вы даже не знаете, что это такое.

Художник покачал головой.

— Не имею ни малейшего понятия, милорд. Поэтому мне нужен покровитель.

— Ладно. — Капитан посмотрел на синекожего музыканта. — Для начала снимите весь этот кошмар и повесьте вместо него что-нибудь повеселее. О вашем… гонораре поговорим позже.

Джукс обрадовался.

— Приступать сразу, милорд?

— Лучше после завтрака.

— Так точно, милорд, — еще больше оживился художник. — У меня есть инвентарный список коллекции Флетчера на "Прославленном", сегодня же внимательно прочитаю его.

Мартинеса позабавило выражение "внимательно прочитаю".

— Отлично, Джукс. Можете идти.

— Слушаюсь, милорд.

Джукс почти пристойно отсалютовал и пошагал прочь. Мартинес вышел из капитанских апартаментов и запер за собой дверь.

Беседа подняла настроение. Он зашел в собственную каюту и отпрянул, увидев, что один из его слуг, такелажник Эспиноза, разложил на полу кабинета подушки и прямо в одежде растянулся на них.

— Что ты тут делаешь? — спросил Мартинес.

Эспиноза вскочил и вытянулся в воинском приветствии. Это был молодой человек, подтянутый и мускулистый, с крепкими руками.

— Меня прислал Алихан, милорд.

Мартинес уставился на него.

— Зачем еще?

— Кто-то убивает капитанов, милорд. Я тут для охраны, — прямо ответил Эспиноза.

Убивает капитанов. Под этим углом он на проблему пока не смотрел.

— Ладно. Оставайся, — согласился Мартинес, потом прошел в спальню, где Алихан уже разложил всё нужное. Взял зубную щетку, намочил ее в раковине и посмотрел на себя в зеркало.

"Капитан "Прославленного", — подумал он.

И на миг забыв о смертях, о висящем на дереве Нараянгуру и о затаившемся на корабле убийце, он не мог удержаться от улыбки.

После завтрака Мартинес надел парадный мундир с серебряными галунами и высоким воротником, но уже без красных штабных нашивок, которые Алихан отпорол накануне. Натянул белые перчатки и вызвал Марсдена и Фульвию Казакову. Пока их ждал, попросил Алихана достать из футляра "Золотой шар".