— Продолжайте, — опять кивнула Миши.

— Но если это так, то кто же тогда убил Флетчера?

Миши одарила его пристальным взглядом.

— А кому это выгодно?

— Если вы ждете, что я расколюсь и признаюсь, то разочарую вас, — с досадой ответил Мартинес.

— Выгодно было не только вам, — заметила Миши. — Например, кое-кто знал, что с Флетчером она карьеры не сделает, а вот с вами возможно.

Мартинес подозревал, что местоимение «она» было выбрано не случайно.

— Возможно, у Тука был сообщник, который опасался, что он следующий в списке Флетчера, — сказал он.

— Вы знаете, что в Дорийской академии лейтенант Прасад великолепно освоила торминельскую борьбу? — спросила Миши.

— Нет. Пока не было времени прочитать ее файл.

Хотя в этом виде единоборства удары в голову были запрещены, борьба была агрессивной, со всевозможными удушающими и болевыми приемами. Он мог представить, как Чандра, применив какой-нибудь болезненный захват, подтаскивает Флетчера к столу и бьет виском об острый угол, оставляя отпечатки пальцев под столешницей.

— Еще мне известно, — продолжила Миши, — что несколько лет назад вы вместе учились на офицеров связи.

— Это так. Но, насколько я знаю, в то время она никого не убивала.

Командующая угрюмо улыбнулась.

— Я учту эту хвалебную характеристику. Вы видели, что Флетчер очень ядовито отозвался о Прасад в ее личном деле?

— Да, но не уверен, что она тоже видела это.

— Возможно, она хотела помешать Флетчеру сделать запись, но опоздала. — Миши побарабанила по столу. — Расспросите ее как можно деликатнее о том, чем она занималась во время убийства.

— Разве можно расспрашивать о таком деликатно? К тому же Гарсиа уже предоставлял отчет о передвижениях каждого.

— Гарсиа не офицер и поэтому не мог нажать на старших по званию. А вот вы можете.

Мартинес решил, что попытается. Он сам не знал, зачем защищает Чандру.

— Ну, так или иначе, я хотел поговорить с каждым из лейтенантов. Расспрошу о той ночи, но вряд ли узнаю что-то новое.

— Я ем в кают-компании и мог бы тоже поспрашивать, — предложил Цзай.

— Мы должны найти какой-нибудь ответ, — сказала Миши.

По пути к себе Мартинес размышлял, почему Миши сказала "какой-нибудь".

Неужели ей все равно и она готова принять любое подходящее объяснение? Какое-нибудь, лишь бы покончить с сомнениями и вопросами на корабле, помочь экипажу принять нового капитана и переключить внимание и "Прославленного", и всей эскадры с происшествия на их истинную цель — борьбу с наксидами.

Миши готова пожертвовать офицером, но не любым, а чужаком, пэром из захолустного клана, не принятой остальными и не выбранной собственной рукой Флетчера. Офицера, которого все недолюбливают.

Офицера, так похожего на Мартинеса, каким он был еще год назад.

Решение Миши не понравилось капитану и поэтому, и по ряду других причин. Смертей было три, но командующая слишком быстро посчитала первые две разгаданными. Мартинес чувствовал, что все они связаны, только не знал как.

В кабинете его уже терпеливо ждал Марсден с отчетами. Мартинес попросил кофе и в течение часа работал, пока не раздался стук в дверь. Это была Чандра.

Пока она входила, Мартинес пытался избавиться от навязчивой мысли, что у нее на груди мишень.

— Да, лейтенант?

— Жаль, что не удалось поговорить… — тут она заметила лысую макушку Марсдена, склонившегося над документами, — за обедом.

— Завтра поговорим, — ответил Мартинес.

— Будет поздно. — Она беспокойно сжимала кулаки. — Леди комэкадрой приказала завтра провести мой эксперимент.

"Захотела перед арестом посмотреть, на что ты способна", — невольно подумал Гарет и вздохнул.

— Даже не знаю, чем помочь, лейтенант.

Она хотела что-то возразить, но он поднял руку.

— Чтобы достигнуть желаемого, нужно придумать что-то необычное. Необычное и для меня, и для других, если вы понимаете, о чем я. Только ваши собственные идеи, не похожие на то, что уже было по крайней мере недавно.

Ее кулаки опять сжались и так и застыли. Сквозь стиснутые зубы она ответила:

— Понятно, милорд.

— Извините, но других полезных идей у меня для вас нет. — Он вспомнил последние события. — Сейчас у меня вообще нет никаких идей.

Не разжимая кулаков, Чандра отсалютовала, по-военному развернулась и вышла из комнаты.

Глядя ей вслед, Мартинес с нездоровым любопытством спрашивал себя, достаточно ли зла на него Чандра, чтобы убить.