– Повелитель, к вам прибыл лорд Алан, - гоблин склонился почти до пола.

Джарет на миг опустил глаза, потом холодно улыбнулся.

– Ах вот как. Что ж, пусть его проводят сюда. И подадут вино. То самое.

– Слушаюсь, повелитель!
– гоблин юркнул в дверь.

– Нам уйти?
– Алиас посмотрел на Джарета.

– Останьтесь, - король гоблинов встал.

Алиас захлоп нул перед носом Герберта зеркальце. Тот вздрогнул и вцепился в свое сокровище так, что ногти побелели.

– Да не отбираю я твою игрушку! Только спрячь ее и встань! Сейчас здесь будет хозяин той самой башни, которую ты открыл.

Герберт торопливо засунул зеркальце в карман кафтана и вскочил. Вокруг стола пронесся небольшой вихрь — гоблины стремительно убрали грязную посуду, поставили еще одно кресло напротив королевского и расставили на скатерти пыльные бутылки с вином.

– Приветствую тебя, Джарет, - Алан вошел в столовую, обезоруживающе улыбаясь, - Извини, что прерываю твою трапезу.

Король гоблинов слегка кивнул. Алиас и Герберт склонились в поклонах. При виде их улыбка Алана поблекла.

– О, так это праздничная пирушка? Не рановато?

– В самый раз, - Джарет махнул рукой.
– Прошу, садись и раздели нашу радость. Я ждал тебя еще ночью. Если я правильно понимаю, ты был у Ториуса?

– Верно, - Алан сел и принюхался.
– То самое вино? Как щедро.

– Для такого случая не жаль, - Джарет разлил янтарную ароматную жидкость по бокалам.
– За победу!

– Ты мог бы с самого начала довериться мне, - с легким упреком сказал Алан, отпив вина.
– Это очень грустно, Джарет, что даже тролли стали тебе ближе, чем семья.

– У меня нет семьи, Алан, - король гоблинов покривил губы в жесткой усмешке.
– И никогда не было. Так что давай не будем изображать из себя любящих братьев и перейдем к делу. Скоге забрал Лабиринт. Землям эльфов больше ничего не грозит. А вот лично ты мне теперь должен. Есть возражения?

Алан вздохнул так тяжко, словно сердце его разрывалось на части от горя.

– Мне горько слышать от тебя такие слова. Разумеется, я не стану спорить. Как только тебе что-нибудь понадобится от меня, я сразу же оплачу свой долг.

– Рад слышать, - покладистость повелителя Лесного края показалась Джарету подозрительной. И не ему одному. Алиас, до этого не поднимавший глаз от своего бокала, внимательно посмотрел на эльфа. - Но у меня есть к тебе еще одно дело, - Алан покачал в пальцах бокал, любуясь игрой солнца в вине.
– Точнее, даже не к тебе, а к присутствующему здесь господину Драккони.

– Я слушаю вас, милорд, - Алиас учтиво склонил голову.

– До меня дошли слухи о необыкновенном алмазе, оказавшемся в твоих руках, - Алан очаровательно улыбнулся.
– Ни в коей мере не желая умалить твоего мастерства, всё же замечу, что тебе не под силу его огранить должным образом.

Джарет стрельнул глазами в Герберта и убедился, что тот понял метафору. Вампир смотрел на эльфийского повелителя, как на священный Грааль.

– И кто же, по вашему мнению, милорд, сумеет превратить этот... алмаз в бриллиант?
– с легкой иронией спросил некромант.

– Полагаю, у тебя нет причин сомневаться в моей компетентности?
– Алан отсалютовал ему бокалом.

Джарет бесшумно зааплодировал. Алиас глотнул вина, скрывая свое замешательство. Потом выдавил из себя улыбку.

– Причин, действительно, нет. Но это несколько неожиданно, милорд.

– Назови свою цену, мастер, - вкрадчиво произнес Алан.

– Не продешеви, - шепнул Джарет.

Некромант посмотрел на Герберта, не сводившего зачарованного взгляда с Алана, и покачал головой.

– Я не возьму никакой платы. Пусть он решает сам.

Джарет разочарованно застонал. Алан удивленно приподнял бровь.

– Я правильно тебя понял? Если твой... ученик решит уйти ко мне, ты не станешь возражать?

– Не стану, милорд, - Алиас не спеша допил свой бокал. После бессонной ночи изобразить безразличие было совсем не трудно. Он слишком устал душой.

– Я не забуду этого, - Алан благодарно улыбнулся и в первый раз за время визита прямо посмотрел на Герберта. Тот с деланным смущением опустил ресницы.
– Ты ведь Герберт, верно? Не бойся, я действительно впечатлен твоим талантом. И очень хочу, чтобы ты стал моим учеником. Соглашайся, я уже двести лет не делал никому подобного предложения.