И с этого момента я бежала, куда и сама не знаю. Просто вперед.

Во второй раз женщина появилась неожиданно, выскочив из зеркала. Я вовремя успела затормозить, чтобы не сбить Брюле.

— Корабль уже в море и ждет только тебя! — бросила она и схватила меня за руку, видимо, чтобы перенести в назначенное место.

— Что? А как же мои спутники! — удивительно, но я оказалась сильнее, и женщина не смогла и с места меня сдвинуть, что и ее изумило.

Костюмчик работает.

— Они догонят, если поторопятся! — раздражено бросила Брюле. — Торопись, или помереть хочешь?

— Почему они не попали со мной сюда?

А также Кораки и Риппер.

— Зеркало разбили, — коротко отрубила она. — Один из агентов выстрелил тебе в спину. Но ты уже переходила сюда, потому стекло просто разбилось, закрывая для всех, кто остался на площади, проход. Довольна? А теперь вперед!

Я стиснула зубы, гася раздражение и злость.

Мне действительно надо спешить, ведь в море против меня агенты в проигрыше — наслала шторм и ищи-свищи меня. Мне достаточно будет только призвать ураган, как он потом сам будет развлекаться.

Интуиция противно дернула совсем в обратную сторону, не к тому зеркалу, к которому повела Брюле. Я резко подалась назад, поддаваясь острому чувству, советующему лечь на пол. И плевать на броню.

Я так и сделала.

Упала ничком, потащив за собой недоуменную Шарлотту, и в этот момент округу огласил пронзительный птичий визг, от которого начали лопаться зеркала и лампы, осыпаясь на нас осколками.

Недурно долбануло и по ушам, оглушая. И хорошо, что на мне костюм, иначе пришлось бы куда хуже. Он хотя бы на себя часть ударной волны принял.

Оглушение!

10… 9…

Я выдохнула сквозь зубы, ощущая неприятный звон в ушах, и приподнялась на локтях, осматриваясь.

Осколки продолжали валиться на пол градом. Брюле лежала недвижимо, видимо, ее тоже зацепило и оглушило, но серьезных ран не видно, не считая того, что она, как и я, покрыта зеркальной пылью. В руке она сжимала маленькое зеркальце, треснувшее ровно посередине. В его отражении виднелась дымка и чьи-то мельтешащие тени.

Площадь? Связь!

Я вырвала из ее руки зеркальце, большое для моей ладони, и прижала к себе.

Слух, наконец, вернулся, а перед глазами перестало мельтешить. В полумраке тяжело ориентироваться, ведь большая часть ламп взорвались вместе с зеркалами.

Я мотнула головой и села, а после медленно, бесшумно привстала, оглядываясь — слышались чьи-то осторожные приближающиеся шаги по шуршащему стеклу. На всякий случай я скользнула в Незаметность, спрятавшись в тени в Невидимости, прижимаясь спиной к стене.

Не знаю, кто там приближался, но судя по тому, что зеркала разбили — враг.

Над головой мелькнула вытянутая тень, и округу огласили хлопки тяжелые крылья. Птица стремительно приземлилась в нескольких метрах, не давая себя осмотреть, и выпрямилась.

— Нашлась, — пропела она и обернулась, превращаясь на ходу в человека.

Интуиция дернулась, предупреждая, и затихла.

Ближайшая лампа горела в стороне, откуда доносились медленные шаги, а птица приземлилась в темной части.

Окружали.

— Нуби! Вот ты где! — на свет вышла счастливая Фарфалле. — Я рада, что ты в порядке!

Она меня заметила? Но как?

Черт! Воля! Все время забываю, что Невидимость бесполезна против Воли — еще недостаточно сильно прокачана для этого. А высокие уровни видят сквозь Незаметность.

— Я почувствовала, что тебе грозит беда, и ощущения привели меня сюда, — продолжала говорить сестра, медленно и осторожно передвигаясь по полу, полному осколков. Учитывая, что она была в сандалиях с тонкой подошвой, предосторожность не удивительна. — Братец Катакури приказал тебя вывести в порт, но, видимо, кто-то еще проник в Зазеркалье Брюле и атаковал вас, — она нахмурилась, смотря на бессознательную сестру. — И разбил все зеркала.

Я молчала и не делала лишних движений, прислушиваясь к подсказкам Интуиции. Но она все также советовала быть осторожной.

Незаметно, полагаясь на тень, в которой сидела, отвела руку с зеркальцем за спину, чтобы оно оставалось скрыто от лишних глаз. Все та же Интуиция говорила, что оно важно, что оно пригодится. И что на той стороне нас прекрасно слышат, кому надо.

— Что же теперь делать? — девушка хмуро осмотрела пустые рамы, откуда торчали лишь словно острые зубы осколки, и перевела серьезный взгляд золотых глаз на меня.