Ехали медленно, не торопясь, колонной из трех машин. При этом все почему-то уступали нам дорогу, никто даже не думал подрезать одну из машин или что-нибудь такое, а регулировщики, будто специально, каждый раз останавливали поток машин, чтобы пропустить нас по дороге.

– Хорошо быть мафиозным боссом, да?
– спросил Джованни, посмотрев в окно.
– Хорошо, что мы устроились работать сюда, и при деле, и в люди выбьемся, ты прав был.

– Ты уже успел словить одну пулю, - ответил я.
– Не боишься, что это повторится?

– Кто не рискует, - пожал плечами мой вечный напарник.
– Знаешь, ведь на моем месте мог оказаться ты.

– Ага, и тогда нам точно конец пришел бы, - ответил я.
– Ты ведь не вписался бы в поворот на такой скорости, и мы вылетели бы, и упали в океан.

– Нормально я вожу, - парень будто бы даже обиделся.
– Это ты водишь как моя бабушка!

– А ты стреляешь, как моя сестра!
– не остался я в долгу.

Некоторое время мы ржали. Один из парней тот, что был за рулем, понял, о чем мы, и тоже посмеялся. Зато четвертый в машине не разделил нашего веселья, даже наоборот, неодобрительно помотал головой.

Мне было наплевать, что обо мне подумал этот парень, а уж Джо тем более. Его никогда особо не волновало чужое мнение.

Минут через пятнадцать неторопливой езды мы, наконец, въехали в негритянский квартал. Раньше я был здесь только ночью, сейчас же днем, он показался мне еще более унылым зрелищем, чем тогда. Машины вокруг превратились в ржавые развалюхи, а полицейские, будто по мановению ока, исчезли с улиц, хотя раньше патрульные встречались почти на каждом перекрестке.

И почти все были давно знакомы и прикормлены.

Головная машина свернула на какой-то пустырь, на котором уже стояло три машины, которые выделялись в лучшую сторону на фоне остальных ниггерских тачек. Они были тщательно выкрашены, натерты воском, а, может быть, даже оттюнингованы.

Вокруг стояла толпа негров в костюмах. Главным из них был пузатый мужик, который несмотря на жару, был в белом меховом полушубке. В реале в таком не походишь, сваришься, особенно с его габаритами, а вот в игре - почему бы и нет.

Да и есть такой сорт людей, прикольно им негров отыгрывать. Все-таки, их культура плотно вошла в мировую и нашла своих поклонников даже в суровой и не толерантной России.

Машины остановились. Я открыл дверь, вышел на улицу, и поморщился, посмотрев на то, как мои красивые лакированные туфли покрылись пылью. Остальные тоже выбрались из тачек, и вместо одной вооруженной до зубов толпы на пустыре стояло уже две.

Генри подошел к лимузину, открыл дверь и помог дону Гвидичи выбраться из машины. В отличие от ОуДжи босс мафии выглядел не смешно, даже по виду можно было сказать, что это сильный, целеустремленный и волевой человек. И, несмотря на то, что он сути шел просить помощи, мужчина имел вид гордый.

Он двинулся в сторону ОуДжи. Тот кивнул что-то своим товарищам и двинулся навстречу, оба показали открытые ладони, в знак того, что у них нет оружия.

Да, дон Гвидичи рисковал, когда шел в сторону вооруженных негров, но ведь и их главный рисковал не меньше, а даже больше. Потому что в его тушу мне будет попасть гораздо проще, чем его парням в нашего дона.

Они пожали друг другу руки. Я огляделся вокруг, но не увидел ничего подозрительного, встретился взглядом с Генри, который кивнул мне, мол, парень, все должно быть нормально.

– Ты знаешь зачем я здесь, - сказал дон и голос его соответствовал моим представлениям о нем самом.
– Ублюдки Тотти объявили нам войну. Ирландцы напали на нас. Вы - враги ирландцев, потому что все они расисты.

– Да, - кивнул ОуДжи.
– Мы враги не только ирландцев, но и Тотти. Он не уважает то, как мы разделили город, считает, что может безнаказанно брать наше, щипает наши районы, его люди ловят курьеров. Ты же - человек чести. Даже когда твои люди по ошибке напали на нас, они извинились и заплатили.

– Я уважаю наши правила, и уважаю конкретно тебя, - босс мафии вздохнул.
– Но мне нужна твоя помощь. Мы не справимся против Тотти и ирландцев. Любую из этих банд поодиночке мы разбили бы легко, но они объединились, и нам нужны союзники. Наши хорошие отношения позволяют надеяться, что ты нам поможешь.

Толстые губы ОуДжи растянулись в улыбке, он покивал, большая золотая цепь на его груди звякнула.

– Да, мы поможем тебе, - сказал он, и внезапно улыбка сошла с его лица.
– Но мы ходим половину ирландского квартала. Это будет справедливая цена за помощь.