Он сразу же узнал меня, еще бы, я не изменился за неделю, которая прошла с нашей последней встречи, кивнул мне и остановился. Протянул руку, которую я пожал, и жестом попросил сигарету.

– Помнишь, ты спрашивал об одном итальяшке?
– спросил я, вытаскивая из кармана пачку сигарет.
– О Генри Бруни.

Услышав имя солдата мафии, коп чуть не подпрыгнул на месте, однако тут же взял себя в руки и попытался сделать невозмутимое выражение лица. Принял из моих рук сигарету, прикурил и огляделся вокруг.

– Что-то знаешь о нем?
– спросил он, понизив голос.

– Да, - ответил я.
– Пойдем поговорим, сам знаешь, такие вещи на людях лучше не обсуждать.

– Ладно, - согласился коп и двинулся в сторону ближайшей арки, ведущей во внутренний двор одного из домов.

Дворы-колодцы хранили множество тайн. Конечно, окна туда выходили, но их было не так уж и много. Да и какой дурак вообще будет смотреть в окно, которое ведет в «колодец», с таким же успехом можно и просто стенку порассматривать.

Плюс, все НПС сейчас должны были быть на работе. На этом и строился мой расчет. Я вытащил из кармана пачку красного «лаки», и протянул ему. Он взял сигарету, охлопал себя по карманам, но не нашел зажигалки.

– Есть огонек?
– спросил он.

– Сейчас, погоди, - стал я копаться по всем карманам куртки кроме внутреннего нагрудного, где на самом деле и лежала зажигалка.

Я копался по карманам, а он молча шел по двору. Остановился, обернулся ко мне и недовольным голосом спросил:

– Ну, что, нашел ты уже?

– Нашел - ответил я, сжимая в ладони рукоятку ножа-бабочки.

Вытащил из кармана руку, взмахнул ладонью, переводя лезвие в боевое положение и изо всех сил вогнал его в живот полицейского. По синей форме патрульного потекла кровь, на конопатом лице недовольное выражение сменилось на ошарашенное, было видно, что Мак-Кинли не ожидал от меня такой подлости.

Я провернул нож, вытащил его и ударил еще трижды, последним ударом постаравшись загнать лезвие под мечевидный отросток, туда, где у реального человека находилось бы сердце, и там его и оставил.

Только идиот будет таскать с собой нож, которым был убит полицейский.

Резким ударом я толкнул ирландца на землю, и он свалился, как мешок с дерьмом. Его глаза были открыты, взгляд остекленел. Ублюдок умер.

Я посмотрел на черную кожу перчаток, залитую кровью и упрятал руки в карман. Огляделся вокруг, убедившись, что ни из одного окна на меня не смотрит любопытная рожа, но встретился взглядом только с кошкой, после чего двинулся к арке, из которой только что пришел.

Джо ждал меня там.

– Ну?
– спросил он, видимо, сам не понимая, какого ответа ожидает.

– Порядок, - сказал я.
– Всадил ублюдку нож в сердце, там и оставил.

– А отпечатки?

– Какие отпечатки, идиот?
– с недоумением посмотрел я на него и показал руку, на которой все еще была кожаная перчатка.
–  Ладно, расходимся. Удачи тебе с делами.

– И тебе, - с каким-то сожалением в голосе протянул он в ответ.

Я выбросил перчатки в урну, тщательно вымыл руки в туалете первого же подвернувшемся кафе, кое-как оттер брызги крови с рукавов куртки, после чего отправился покупать костюм. Одежду, которой снабдил меня доктор, сложил в купленную в том же магазине сумку, и выбросил у первого же мусорного контейнера.

Спокойнее на душе стало сразу же, волнение куда-то отступило, да и пистолет в наплечной кобуре делал все проще и понятнее. Поэтому я поймал такси, и попросил отвезти меня прямо в пиццерию “Сицилия”.

Она располагалась в жилом здании, и занимала целых два этажа. Насколько я знал, весь дом принадлежал дону Гвидичи, и на верхних этажах мафиози периодически обстряпывали свои дела. Меня это не особо интересовало, я привык не соваться в бизнес больших и сильных игроков, и ноги моей в этой пиццерии бы не было, если бы не приглашение Генри.

Я толкнул тяжелую дверь, прошел мимо швейцара, с интересом посмотревшего на меня, и двинулся дальше в зал. Здесь было немноголюдно: немолодой усатый мужчина с рыжей девчонкой, двое каких-то парней в костюмах, которые сами наверняка работали на мафию, да Генри, который скучал в одиночестве за столом.

Заметив меня он заметно оживился, кивнул головой, приглашая за свой столик. Я двинулся к нему, мгновение спустя передо мной появился официант, который поставил на стол тарелку с тремя разными кусками пиццы и бокал красного вина.