— Парфюм не имеет к этому никакого отношения. Насколько я могу судить, самкам необходимо запретить пользоваться духами… навсегда.

— Опять ты… — она почувствовала, что сильнее нахмурилась. — Что не так со всей этой «самец-самка» штукой? Хотя у тебя нет акцента, я могу сказать, что ты не местный. Иногда ты говоришь странные вещи.

— Ты не помнишь наш небольшой разговор прошлой ночью? — спросил он, нахмурившись.

— Какой разговор? — Дженна налила себе стакан сока и сделала большой глоток.

— Ты была изрядно пьяна, когда мы добрались до гостиничного номера, но мы поговорили немного, пока я раздевал тебя. — Он улыбнулся, и ей пришлось сильно сглотнуть. Этот мужчина был просто бесподобен. Мысль о том, что он раздевал ее, делала с ней странные вещи. Она должна была быть оскорблена, но не была. Вовсе нет.

— О чём же мы говорили? — спросила Дженна, когда, наконец, обрела свой голос.

— Ешь. — Он посмотрел вниз, на разложенную перед ней еду, и ее желудок снова заурчал.

Дженна взяла немного еды. — Что насчёт тебя? Разве ты не голоден?

— Я поем, но не сейчас.

Она кивнула.

— Так, о чём же мы говорили? Не думай, что сможешь так просто уйти от темы. — Дженна откусила яичницу.

Глаза Гидеона замерцали с весельем. Его привлекательные, аппетитные губы приподнялись в уголках. Затем она откусила кусочек бекона, и ей пришлось подавить стон.

— Ты пыталась соблазнить меня, — прорычал он. — Ты неправильно поняла, когда я раздевал тебя. — Парень, должно быть, заметил, как ее глаза округлились. — Не волнуйся, Дженна, ничего не было.

Она практически подавилась, когда проглотила первый кусок.

— О, нет! — наконец, пробормотала она, делая ещё один глоток своего сока. — Мне очень жаль. Я не это имела в виду. Я просто была очень пьяна. Обычно я никогда так не поступаю. Не пойми меня неправильно, не то чтобы я не находила тебя привлекательным, потому что это так и есть… — Дженна глубоко вдохнула, поняв, что только что произнесла. — Я хочу сказать, что, хотя ты довольно привлекательный… я обычно так не поступаю. — Она закрыла рот, чтобы больше не произнести ничего лишнего.

Гидеон прищурился.

— Если бы ты не была под воздействием алкоголя, я бы принял твоё предложение. — Его ноздри раздулись, когда он глубоко вдохнул. — Сахар и пряности, и оба запаха восхитительны… ты тоже привлекательна для меня.

— Я не понимаю всей этой мути с «сахаром и пряностями» … я не пользуюсь никакими духами. Я забыла воспользоваться хоть чем-нибудь.

— Это твой собственный уникальный аромат, а не то, что выходит их флакона, — ухмыльнулся он. — Хотя, от тебя все ещё исходит запах того, что вышло из твоего живота. Его ничто не может перекрыть.

— Вот дерьмо. Правда? — она почувствовала себя огорчённой. Дженна обнюхала себя, но не смогла учуять ни одного намёка на запах рвоты. Земля, пожалуйста, поглоти меня сейчас.

— Ты все ещё пахнешь алкоголем и возбуждением… — его голос определённо углубился в хриплый баритон, когда Гидеон произносил слово «возбуждение».

— Как, черт возьми, ты можешь учуять на мне запах возбуждения? Это невозможно. Даже, если бы я была возбуждена… а это не так, — произнесла Дженна, акцентируя внимание на последних словах. — Ты не можешь его почувствовать. Это просто какое-то сумасшествие.

— Можешь называть это сумасшествием, если от этого тебе станет легче. — Гидеон подошёл к шкафу, потянув за полотенце, обмотанное вокруг его бёдер. Оно упало на пол у его ног.

Рот Дженна распахнулся, и ей пришлось заставить себя закрыть его. У него определённо было одно из самых лучших тел, которое она когда-либо видела. Поправочка, у него было самое лучшее тело, которое она когда-либо видела. И это включая всех знаменитостей на телевидении. Его задница была мечтой. Она только и могла представлять, как обхватит ее, когда он будет врезаться в неё.