Милена начала просыпаться. Видимо, она сразу не поняла, где находится, потому что в её глазах, когда она их открыла, появилась растерянность и удивление. Волна нежности накрыла его с головой, и он, не давая ей опомниться ото сна, увлёк с собой в эту волну и не отпускал, пока водоворот страсти не поглотил их обоих.

– Как же тут хорошо, - сказала Милена, когда они, обнявшись, лежали в кровати.

– Я люблю тут бывать. Жаль, что получается это не часто. Я бы вообще остался тут на все каникулы, но у меня Аринка. Я не могу её оставить.

– Её можно взять с собой.

– На все каникулы не получится.

– Почему?

– Ну, во-первых, Новый год мы обязательно встречаем с её бабушкой. У той ведь тоже никого нет, кроме Аринки, как и у меня. Во-вторых, я, конечно, могу приехать сюда с ней на несколько дней и, наверное, так и сделаю, но надоедать Кириллу и Алёне тоже не хочется.

– Мы сегодня уезжаем?

– Увы, да. Но не прямо сейчас, а во второй половине дня.

– На первую намечены какие-то мероприятия?

– Мне бы хотелось покататься верхом, да заодно Иржика своего выгуляю.

– Ты на нём ехать собрался?
– удивлённо спросила Милена, - Ты же говорил, что он только детей катать может.

– Конечно не на нём. Он просто так со мной пойдёт, за компанию.

– Как собака?

– Что-то вроде того. Ты не думай, он никуда от меня не убежит. Иржик - парень умный.

– Слушай, а та песня про собаку автобиографическая? Откуда она вообще? Никогда такую не слышала.

– Мог бы я, конечно, соврать, что сам её придумал, раз ты никогда раньше не слышала, - улыбнулся Ярослав, - Но не буду.

– Зачем соврать?

– Ну, как зачем? Чтобы произвести на тебя неизгладимое впечатление своей тонкой душевной организацией.

– А чего тогда передумал? Я бы впечатлилась.

– Вдруг услышишь где-то по радио, да и тут все знают, что это моя сестра меня научила. Выдадут ненароком, и сразу впечатлю тебя как наглый врун. Что же касается биографии, то да, был у меня пёс в детстве. Такой же беспородный и неказистый, как в песенке. Правда, тогда он казался мне очень даже симпатичным, а честнее сказать, самой красивой собакой в мире. Я ведь его щенком подобрал. Мы с моей сестрой Машей поначалу пытались его прятать от мамы. Но, как ты понимаешь, это была безнадёжная затея. Мама, конечно, для порядку повозмущалась, но приняла нашего питомца. Мне вменили в обязанность выгуливать щенка, а сестре кормить. Мы оба знали, что если начнём отлынивать от своих обязанностей или ссориться из-за них, то собака будет выставлена на улицу. Мама была принципиальным человеком и всегда исполняла свои угрозы. Сейчас я думаю, что у неё рука бы не поднялась, но тогда мы свято верили в неотвратимость последствий. Собаку назвали по-простецки Шариком. Миллион приключений было у меня с ним. Где мы только не лазили. Он даже спас меня как-то от другой собаки, которая была в два раза его больше. Ему это стоило разорванного уха и множества других ран. Потом мы с Машей его лечили.

– Что с ним стало?

– Сама знаешь, что собаки живут гораздо меньше людей. Шарик дожил до старости и сильно заболел. Пришлось его усыплять.

– А потом у тебя ещё были собаки?

– Нет. Я не хотел больше никого заводить, да и мама была категорически против. Она не меньше нашего переживала, когда пришлось усыплять собаку. Именно мне пришлось отнести Шарика на эту процедуру. Это очень тяжело. И ещё раз пройти через что-то подобное я совсем не хочу. А у тебя были собаки?

– Нет.

– Расскажи что-нибудь о своей семье. Я понял, что у тебя есть отец, была сестра. Мама, наверняка есть. Где они сейчас?

– Нет у меня никого, - голос прозвучал глухо, - Папа погиб, когда мне было девять лет. Несчастный случай на производстве. Сестра погибла через несколько лет. А мать... мать не смогла этого пережить.

– Извини. Зря я затеял этот разговор, - Ярослав понимал, как ей больно об этом говорить.

– Это вопрос неизбежно бы всплыл, тебе не за что извиняться. К тому же ты сам находишься примерно в такой же ситуации.

– Да уж. Ладно, давай сменим тему.

Они начали говорить про Кирилла и других его институтских приятелей, но настроение Милены, похоже, испортилось бесповоротно. Она как будто отгородилась от него, ушла куда-то в себя. Даже конная прогулка ничего не изменила. Ярославу показалось, что после неё Милена помрачнела ещё больше, и всё время думала о чём-то своём. По пути домой они мало разговаривали, потому как на все его попытки завязать беседу, она отвечала односложно и с неохотой. Ярослав так и не понял, чем вызвана такая реакция. Не могла она так обидеться на его вопрос о семье. Понятно, что говорить о смерти близких тяжело, но ведь это всё случилось давно. И вот как теперь её пригласить встречать с ними Новый год? Странная женщина. А он по ходу уже успел в неё влюбиться.

– Спасибо, что провела со мной вчерашний вечер, - поблагодарил Ярослав, прощаясь.

– И тебе спасибо, что пригласил. Мне очень понравилось, - она даже выдавила из себя улыбку.

– До встречи?

– До встречи, - голос не выражал никаких эмоций.

Ярослав уехал в полной растерянности. Его мучила досада, разочарование и невесть откуда появившаяся тоска. Похоже, что их роман закончился, толком не начавшись. И на этот раз совсем не наличие у него на руках маленькой девочки было тому причиной. "Какой удар по самолюбию" - с иронией подумал Ярослав. Надо же, его сейчас этот аспект вообще не трогал. Было горько и тоскливо, что ничего не получилось именно с той женщиной, которую он выбрал сам.