– Будь здоров, - проворчала Гермиона, потирая ушибленное плечо.

Малфой напрочь проигнорировал и ее слова, и ее ушиб.

Гермиона вернулась к мысли о том, что все же стоит задать Малфою свои вопросы, тем более, что за разговором, пусть бы даже и с ним, замок казался не таким страшным.

– Я заметила одну странность, - начала Гермиона, жестикулируя уже двумя руками. – Когда несчастье случилось с Роном, он кричал так, что разве что стекла не трескались. То же самое было и с Асторией. И с Джинни, и – я склонна полагать – с Гарри. Даже кошка Филча верещала. А сейчас мы даже не слышали, как раскололось стекло. То же самое говорила и Джинни во время нашей последней беседы: она проходила неподалеку от того коридора, где случилось несчастье с Асторией как раз в тот момент, и тоже не услышала ни звука.

– Ну-ну, продолжай, - в голосе Малфоя послышалась насмешка.

– Мне кажется, что их крики слышат только те, кто видят преображение.

– Ревоплощение, - бросил Малфой, и Гермиону поразило то, с каким спокойствием, даже равнодушием он об этом говорит.

– Хорошо, ревоплощение, - согласилась она. – А из того, что мы не слышали звона разбитого стекла перед ревоплощением мадам Помфри следует, что полная тишина наступает незадолго до ревоплощения.

– Начала правильно, - бросил Малфой. – Разбитое стекло было частью ревоплощения. Именно поэтому мы и не услышали его звона.

Гермиона замолчала. У нее было столько вопросов, и она хотела бы задать их все сразу, пока Малфой вообще был настроен отвечать.

– У тебя хорошие шансы, Грейнджер, - продолжал он тем временем. – Еще пару дней протянешь.

– Что? – Гермиона опешила и даже забыла, что хотела сказать. – Пару дней?

– Ладно, три дня, - проговорил он, словно не желая даже допускать мысли о том, что Гермиона протянет три дня. – Но это твой максимум.

– Почему? – Гермиона почувствовала, как страх сковывает ее сердце стальными цепями. – Это потому что я магглорожденная? Или потому что я видела много ревоплощений? Или потому что мне приснился этот сон? Или… Почему?

– Слишком много вопросов, Грейнджер, - раздраженно бросил Малфой.

– Но ты-то знаешь! Ты многое знаешь о происходящем, почему бы тебе не рассказать об этом?

– Потому что, - коротко ответил он. – И перестань задавать вопросы.

Гермиона захлебнулась возмущением и замолчала. Малфой умел быть невыносимым, она заметила это еще на младших курсах. Сейчас он левитировал ее по темным школьным коридорам, насвистывая какую-то незатейливую мелодию и, похоже, помахивая палочкой, потому что матрас, на котором лежала Гермиона, покачивался в такт этой дурацкой песенке.

– Малфой, ты что себе возомнил? – Гермиона из последних сил боролась с приступом морской болезни. – Идет какой-то странный дождь, люди то ли пропадают, то ли погибают…

– Ревоплощаются.

– Да, конечно, ревоплощаются! А ты идешь и насвистываешь! Кем ты себя вообще считаешь?

Малфой не отвечал, продолжая насвистывать и, судя по движениям матраса, помахивая палочкой чуть сильнее. Матрас пару раз опасно качнуло, и Гермиона почувствовала, как у нее засосало под ложечкой.

– Очень весело, Малфой, - крикнула она, собрав волю в кулак, - твою невесту сегодня ревоплотило, а ты ходишь и посвистываешь!

Гермиона выплюнула эти слова и практически тут же об этом пожалела. Движение остановилось, и первой промелькнувшей в голове мыслью было опасение того, что Малфой сейчас опустит матрас на пол и уйдет. Гермиона мысленно отругала себя за напоминание об Астории, ведь сама она понимала Малфоя, как никто другой.

– Прости, пожалуйста, - тихо проговорила она.

– Заткнись, пока я не бросил тебя посреди коридора. Вот почему отец велел не связываться с грязнокровками. От вас одни неприятности.

Благо, до кабинета директора было уже недалеко. Через какую-то пару мину, прошедших в полном молчании, Малфой уже назвал горгулье пароль и поднялся по винтовой лестнице.

МакГонагалл сидела за своим столом и что-то писала. Увидев Малфоя и Гермиону, она встала с места и застыла словно соляной столб. Малфой же в свою очередь спокойно опустил матрас на пол и повернулся к ней.

– Мисс Грейнджер сама вам все расскажет, - проговорил он, изобразив на лице вежливую улыбочку. – А мне пора. Всего доброго, профессор.

– Спасибо, Малфой, - сказала Гермиона ему в спину.

Малфой повернулся к ней и посмотрел так, словно видел ее впервые в жизни.

– Приятных снов, Грейнджер, - нараспев проговорил он и улыбнувшись так, что с обнажившихся зубов разве что не капал яд, вышел из директорского кабинета.

– Мисс Грейнджер, что случилось? Вы должны быть в Больничном Крыле.

– Туда нельзя, - отрезала Гермиона. – Мадам Помфри, она…

– Быть того не может, - МакГонагалл схватилась за сердце и медленно осела в свое кресло.