— Храни тебя господь, веселый гиппогриф! — пропела в коридоре мать.

Драко как ветром с кровати сдуло. Он бросился к двери, дернул ее на себя и столкнулся нос к носу с Нарциссой, которая держала на вытянутой руке рождественский венок.

— Доброе утро, сынок. Счастливого Рождества! — радостно произнесла она.

— Счастливого Рождества, матушка! — Драко растерянно посмотрел на нее. — Что это?

— Хотела повесить тебе на дверь венок из остролиста.

— Спасибо, матушка, — Драко забрал из ее рук венок и повесил на дверь. — Вот так?

— Да, дорогой, просто прекрасно. А теперь идем завтракать.

В столовой Драко застал еще более странную картину: отец постукивал палочкой по старенькому волшебному радио.

— Ну вот, вроде настроил, — Люциус повернулся и не без гордости посмотрел на жену и сына. Из приемника доносилась мелодия. На столе появилась кружка горячего какао и две чашки травяного чая. Драко уселся за стол и с непониманием уставился на родителей.

— Матушка? Отец? С вами все в порядке?

— В полнейшем, — Нарцисса улыбнулась.

— В основном, твоими стараниями. Если бы не твоя забота, мы бы и дальше предавались унынию. Но ты сварил для меня отменное зелье.

— А для меня попросил эти прекрасные узоры. Мы не могли оставить твою заботу без благодарности, и потому решили устроить Рождество, как в твоем детстве.

— Спасибо! — Драко вскочил с места и обнял мать. — Мне нужно на часок отлучиться, но потом я весь в вашем распоряжении. Кстати, вам ничего не нужно в Косом Переулке?

— Можешь купить пару банок фей-светляков, если хочешь. Старые совсем выдохлись, — Нарцисса пожала плечами.

— Только после завтрака, молодой человек! — с напускной строгостью произнес Люциус, но уголки губ предательски поползли вверх.

— Конечно, отец.

Драко улыбнулся в ответ, уселся на свое место и взял с тарелки имбирное печенье. Улыбка родителей и перемены в их поведении были лучшим подарком. И, как ни крути, в этом была косвенная заслуга Грейнджер. Ведь это она подала ему мысль сварить зелье для отца и присылала узоры для матери. Эти мысли только сильнее убедили Драко в необходимости визита в магазин.

Косой Переулок пустовал. Лавочки, конечно, еще работали, но, видимо, все желающие сделали покупки заранее, а сейчас по магазинчикам бродила пара-тройка человек. Но Драко направлялся по вполне определенному адресу.

Колокольчик на двери «Твилфитт и Таттинг» тихо звякнул.

— Счастливого Рождества, — произнес Драко в пустоту торгового зала.

— О, молодой мистер Малфой! — У стойки возникла ведунья, работавшая тут так долго, как Драко посещал этот магазин. — Еще один очаровательный юноша смог справиться? Недавно заходил молодой мистер Нотт.

— Да, мы с ним виделись. Мадам Твилфитт, мне нужен аксессуар с жемчугом. Серьги или бусы — никакой разницы.

— Может, браслет?

— Пожалуй, браслет как раз не подойдет.

— Что же вы так поздно спохватились, мой дорогой? Все более-менее симпатичное разобрали еще неделю назад. Хотя погодите. — мадам Твилфитт нагнулась и стала шарить на полках под стойкой. — Я уверена, что не продавала этот чудный гарнитур. Да где же ты?

Перед Драко легла аккуратная коробочка, обшитая бордовым бархатом.

— Серьги и брошь с крупным жемчугом, — пояснила мадам Твилфитт, и Драко открыл коробочку. Гарнитур и впрямь подходил к мантии, которая со вчерашнего вечера никак не выходила из головы.

— Беру, — отрезал он и достал из кармана кошелек.

На совиной почте было пусто, и птицы дремали на своих насестах, когда Драко решительно прошагал от входа к небольшому столу, за которым можно было написать письмо.

«Дорогая мисс Гермиона. Надеюсь, я не опоздал с подарком. Еще раз счастливого Рождества. Драко».

Сова с письмом и свертком вылетела в окно, и он зашагал к выходу, однако в дверях столкнулся со сгорбленной ведьмой в капюшоне, опущенном до самого носа.

— Простите, — прошелестела она, не поднимая головы.

— И вы меня простите. Счастливого Рождества.

— Драко?

Ведьма вскинула голову, и он увидел под капюшоном исхудавшее лицо Паркинсон. Драко уставился на нее, как на одно из чудес света. У него было множество вопросов, бесчисленные мысли, которыми хотелось поделиться с ней, старым, потерянным другом. Слова вырывались сами по себе, он не мог их сдерживать: