– Хорошо. Тогда мы отправимся следом.
– Куроро плавно встал, позволяя плащу мягкими чернильными складками лечь вдоль тела. Книга так и осталась лежать на месте, рядом с оплывшими свечами.
– Финкс, Фэйтан, Шал - вы со мной. Остальные остаются на базе.
– Голос брюнета, как всегда не громок, но отчетлив. Темно-серые глаза в наступивших сумерках, выглядят черными бездонными провалами, полными стоячей болотной воды и скрывающими, как всегда, истинные чувства этого человека от окружающих, пряча его внутренних демонов. Куроро спокоен в любой ситуации, он не позволяет себе срываться, как остальные. Благодаря этому, чужая признательность ощущается особенно остро. Риодан - группа социопатов и психопатов, каждый, со своими тараканами в голове. Но именно этот мужчина сделал их чем-то большим - Пауком с едиными целями, с общей дорогой в жизни....он сделал их всех семьей.

Финкс разминает с хрустом кулаки, предвкушающе-мрачно ухмыляясь, видимо, уже представляя, как рвет неизвестного противника на мелкие клочки, своими сильными пальцами, способными промять даже металл, словно бумагу, раскрошить в песок камень. Шалнарк оживает от решения лидера, его тревога чуть отступает вглубь, позволяя вдыхать воздух свободнее. Он сам - тот еще образчик психического здоровья. Люди для него, по большей части, только удобные и забавные игрушки, моральные границы парня изрядно размыты, он редко считает чью-то жизнь ценной. Но, если ты пробиваешься в его холодное сердце - то он будет заботиться о тебе до самого конца. Рядом встает и, как кошка, потягивается Фэйтан. Невысокий китаец, с настолько стертыми, не подверженными старению, чертами лица, что легко может сойти за подростка без своего платка на лице и плаща, которые носит словно доспехи. Но, если совсем снять с него эту мешковатую одежду, то окружающим предстанут литые мышцы, совсем не подростковое, проработанное до последней жилы тело. Во взгляде его темных глаз, мрачно затаилось обещание самой болезненной пытки любому неугодному.

Вместе, они легко повторяют путь своего безрассудного товарища, узнавая его по разрушениям и трупам. И, когда след приводит их в необходимый отель, Шал быстро прослеживает по камерам, куда дальше отправился Уво, вместе с противником. Дорога обрывается в пустыне. К этому моменту, луна в небе поднимается в свой зенит, из-за облаков смога, она окрашивается тревожно-алым, заставляя мужчин прибавить хода. Пальцы Фэйтана, сжимаются на скрытом в рукояти зонта, мече, Финкс фонит напряжением, а Шалнарк уже готов бездумно броситься вперед, невзирая на возможного врага. То, что их аналитику отказывает его холодный рационализм, ясно указывает на уровень плохих предчувствий, снова скребущих изнутри. Куроро успокаивает его, легким прикосновением к локтю - пальцы мужчины теплые, осторожные. При желании, они могут раздробить чужие кости, но брюнет не собирается вредить.

Окончание чужого сражения, которое они застают, заставляют эти спокойные темно-серые глаза раскрыться чуть шире, сначала - от восхищения, а потом - от легкой дезориентации, когда мальчишка с цепями снимает линзы, и Куроро видит алые всполохи, дьявольский блеск, завораживающую глубину. Остальные пауки так же замирают.

Они узнают.

Они помнят.

Уво, скованный цепями из Нен, блокирующими его силы, по рукам и ногам, к этому моменту уже понял, что нет даже малейшего смысла сопротивляться. Но алый свет так же заставляет вспомнить и его - находящегося в Риодане с момента создания группировки. Мощные руки мужчины опускаются. Он не сможет ничего сказать про свою семью, но сражаться Усилитель тоже не может. Только не против этих глаз. Чужой, дикий взгляд ничего не понимающего мальчишки, лишил его желания боя, напоминая о потерянном. Он, словно специально, теперь провоцирует мастера цепей.

– Убей меня.
– Эти слова вырывают Куроро из оцепенения. Он, легким движением пальцев указывает паукам рассредоточиться, и раскрывает книгу в ладони. Обычная знакомая тяжесть, кажется неподъемной, внутри ворочается что-то болезненное, оставшееся с давних пор, как засевшая под ребром пуля. Глава Риодана слышал достаточно условий использования чужой силы - Курапика сам рассказал о них Увогину, не думая, что кто-то еще может его услышать. Пусть, эта техника бесполезна Люциферу, ведь он не является носителем гена алых глаз, но он все равно в состоянии запечатать ее в свою книгу, зная необходимую информацию. Нужно только одно касание теперь для этого. Мальчишка, поглощенный местью, покрытый кровью Уво, от бесчисленных ударов, ни замечает ничего. Куроро уже стоит сзади - его пальцы, почти ласкающе ложатся на выступающую цепочку позвонков, в вырезе чужой туники.

Курапика вздрагивает, он хочет развернуться молниеносно но....не может. Его глаза по-прежнему алые, однако, мальчишка, словно лишился полностью ауры - та запечатана в его теле Зецу, так же, как он поступил с самим Уво. Бьющийся бешено в горле пульс, замирает на миг, а затем взрывается огнем в груди, цепи рассыпаются последними искрами его ненависти, превращаясь в звенящее ничто.

Увогин покачнулся, мужчина упал бы, но Финкс придерживает его за плечо. Усилитель имеет полное право позлорадствовать над блондином, который бьется в крепкой хватке босса, кажется, готовый сломать себе позвонки, и свернуть шею - лишь бы вырваться. Он как дикое бешеное животное. Но мужчина молчит, как молчит и Фэйтан, смотрящий пронзительно на тонкие, искаженные яростью черты.

Шалнарк тоже помнит - в его взгляде удивление, а потом парень выдыхает и, беря Увогина за руку, отводит в сторону, чтобы осмотреть на повреждения, не мешая лидеру.

– Похож.
– Скрипучим голосом призрака произносит скупо Фэйтан, прежде чем тоже отступить. Курапика не разбирает, о чем говорит палач Риодана - он сыпет ругательствами и угрозами, каждый его нерв оголен, а сам мальчишка взвинчен до предела. Особенно пониманием, что чуть не убил одного из Пауков. Всего пару секунд назад, он не ощущал сомнений, готовый вонзить цепь Правосудия в чужое сердце, заставить выдать остальных, или убить, если не получит желаемого. Но теперь, осознание чуть не случившегося адреналиновой волной врывается в кровь.

Он не хотел, не хотел чужой смерти, тем более, фактически сдавшегося мужчины. Все светлое, что еще осталось внутри, не съеденное чувством мести, бьется в истерике, понимая - лучше умереть, нежели убивать вот так бесчувственно. Сейчас, он мысленно уже попрощался со своими друзьями, понимая - живым пауки его не отпустят. Печать жестокости лежит на лицах мужчин этих мужчин, и рука стоящего сзади, на его шее, явно говорит о собственной не завидной судьбе Курапики.

– Успокойся.
– Бархатный спокойный голос врывается в уши, хоть он не громче шепота. Куроро захлопывает уже ненужную книгу, позволяя ей пропасть, унося с собой новую страницу, с бесполезной боссу Пауков техникой их пленника. Он перехватывает одно из предплечий блондина, обхватывает тонкое запястье рукой полностью и жестко заворачивает чужой локоть к спине, заставляя немного придти в себя от острой жгучей боли, не защищенного аурой больше тела. Вторая ладонь скользит змеей вокруг чужого горла, сжимает артерии не сильно, приостанавливая ток крови, и Курапика всхлипывает, запрокидывая голову, не в силах даже дернуться в жестком захвате. Черные глаза встречаются с алыми, почти теряя сознание, Курута видит нечто непонятное, под чужой маской спокойствия и видимой мягкости. Нечто, заставляющего его содрогнуться до нутра,