– Он последний ведь.
– Задумчиво произносит Финкс, словно потеряв всю свою агрессию, выглядя непривычно задумчиво.

– Судя по виду, ему сейчас лет восемнадцать.
– Отзывается Фэйтан.
– Значит, когда мы кончили его клан, он был еще мальчишкой - лет тринадцать-двенадцать.
– В голосе невысокого азиата равнодушие - он не жалеет о своих жертвах.
– И то, что он кричал здесь о мести....
– Под платком, закрывающим лицо, мужчина кривит в отвращении узкие бледные губы.
– Видимо, его вообще не было в племени, на момент тех событий. Поэтому выжил.
– От этих слов, даже уплывающее сознание Курута вспыхивает, расцветая туманными багровыми вспышками. Он, не смотря на боль, бьется в руках лидера группировки Пауков, желая навредить хоть как-то.

– Сейчас себе шею свернет.
– Констатирует Финкс со знанием дела, хрустит невольно-привычно пальцами.

– Не свернет.
– На лице Куроро расцветает пугающе-мягкая усмешка, он еще сильнее сжимает ладонь, до тех пор, пока потрясающие-алые, дьявольские глаза мальчишки, не гаснут, возвращая себе голубой оттенок, и не закатываются от потери сознания.
– Вот так, гораздо лучше.
– Улыбка становится чуть шире. Перед тем, как окончательно отключиться, Курута кажется, что его берут на руки, прячут под теплую ткань - в пустыне ночью холодно до пара изо рта, лишь сейчас можно заметить насколько он продрог.

Куроро ощущает каждый удар чужого сердца, внимательно контролируя, насколько сильно и глубоко их неожиданный пленник спит. Мальчишка измотал себя не только дракой - ненависть пополам с местью ест его изнутри, мужчина видит это почти на физическом уровне, ощущая, как яд бежит вместе с кровью по чужим жилам. Сами пауки относятся к убийству гораздо проще - они живут с этим с детства. Метеор-Сити прививает свою философию вместе с первыми глотками воздуха, что проникает в легкие живущих там. Но, для мальчишки, имевшего теплое и счастливое детство, подобное куда тяжелее. Это ощущается в каждом жесте, в молочно-ванильном запахе кожи, который пробивается даже через аромат крови и пота.

Клан Курута же еще и исповедовал весьма специфическую религию, медленно, исподволь, как вода обтачивающую разумы. Можно лишь надеяться, что она не поглотила до конца этого мальчишку. Но если подобное произошло - брюнет готов лично переломать ему все кости, вытравливая ее, забраться самыми изощренными техниками под черепную коробку и, заставить забыть об этом. Если же это не удастся - убить будет милосерднее. Но сейчас, он не хочет терять так неожиданно попавшее в его руки чудо.

Курапика приходит в себя резким толчком, плеснувшим в кровь гормоном страха, когда его мозг вспоминает случившееся, судорожно осознавая - если не убили сразу, значит, будут пытать, вытягивая информацию, потешая собственные садистские инстинкты. Курута прикован за руки и за ноги к наклонной поверхности, ставшей пыточным столом по желанию пауков, точно так же плотно, как недавно связывали Уво, люди семьи Ностраде, и он в их числе. Нен абсолютно скован - он больше не ощущает даже намека на знакомый отклик. Аура не реагирует, словно Курапика снова стал обычным беспомощным человеком. Его глаза мгновенно вспыхивают красным от испуга и ярости, контролировать их в таком состоянии почти невозможно.

И, словно этот алый свет манит его, как мотылька, из темноты к лицу блондина склоняется лидер Пауков. Длинные крепкие пальцы ложатся на лицо пленника, заставляя замереть настороженно в оковах - даже ударить мужчину парень не может из-за плотно зафиксированной, как в капкане, головы и шеи. Подушечки пальцев брюнета невероятно мягкие по сравнению с собственными, грубыми, даже мозолистыми пальцами Курапики, привыкшего работать до кровавого пота. Они скользят выше по коже, невесомо надавливая, до самых сверкающих во мраке глаз. Куроро тонет в их алой глубине, как в крови, а сам Курута, не могущий не смотреть в ответ, проваливается в черноту радужек

Дьявола над собой.

– Не трогай меня.
– Голос удается вытолкнуть из сжатой спазмом гнева и страха, глотки, только через силу , змеиным рассерженным шипением, обжегшим запястье паука. Но, будто в насмешку, мужчина вжимает пальцы плотнее в чужое лицо, чуть надавливая на глазницу и, мазнув основанием ладони по обветренным искусанным губам пленника. Температура тела блондина высока - наверняка, от перенапряжения началась лихорадка. Куроро отмечает это отстраненно-мимоходом.
– Убийца.
– Злость клокочет меж ребер, пузырьками огня поднимаясь наверх, ударяя в голову болезненно.

– Называешь меня убийцей....однако, чем ты сам лучше?
– Усмехается в ответ Люцифер, легко и открыто, но его лицо - только фарфоровая маска благожелательности. Чужие слова веселят немного, одновременно вызывая желание выдавить упрямство мальчишки наружу, вместе с кровью. Слишком его черты похожи....

Мужчина долго сидел здесь с книгой, в почти полной темноте, довольствуясь лишь свечами на подоконнике. Он не смог прочесть ни строчки, раз, за разом возвращая взгляд на тонкое тело, прикованному к импровизированному столу. Слишком короткие волосы, и рост еще такой низкий, но Куроро мог поклясться - если мальчишка вырастет, то станет почти точной копией....