Он не понимал смысла этого дурацкого плана и находил ему только одно объяснение — Иванна и вправду сошла с ума.

Но какая разница? Спасение замаячило перед ним — оно было совсем близко! Достаточно Алене протянуть руку…

Алена неуверенно протянула руку к фляге. Иванна отвинтила круглую крышку и отдала ей бутыль. Помедлив секунду, Алена глубоко вздохнула и стала пить.

Ей показалось, что напиток, юркий и быстрый, сам скользнул в ее гортань — он был вкусным, кисловато-сладким, как грейпфрутовый сок. И сразу захотелось спать.

Она успела почувствовать, что Иванна сунула ей в ладонь тяжелую рукоять пистолета, и увидеть сквозь пелену ее желтые, склонившиеся над ней глаза….

Артем отключился, едва лишь его тело положили на диван. Он успел услышать, как захлопнулась входная дверь, и усталость и облегчение накрыли его, словно теплое одеяло.

«А что с Аленой?» — пискнула мысль, но он трусливо отмахнулся от нее, зная, что она опасная и может ужалить. Потом. Потом, когда он придет в себя, он разберется во всем…

Он провалился в забытье без мыслей и чувств и лежал там до тех пор, пока кто-то упрямый и злой не затряс его, не разбудил криком, не вытащил на поверхность.

— Что случилось? — недовольно спросил он у Алены, намереваясь, прикрикнув на нее, нырнуть обратно в сон.

И в ту же секунду боль-ненависть-смерть вцепились в него тремя острозубыми драконьими челюстями.

— Сволота! Гад! Как ты мог?! Так! Со мной!!! — истерично орала его любимая, и он с трудом узнавал ее лицо и голос.

— Что случилось? — повторил он недоумевая.

Но вместо ответа в его висок ткнулась черная мордочка пистолетного дула с одним-единственным темным глазом, в то же мгновение ставшим сверкающим — желто-золотым.

Он умер, так и не осознав, что он сделал, и не узнав, что был убит за то, что не успел совершить.

Иванну разбудил долгий и требовательный звонок в дверь и ругающийся лай Рэтта. Подвязывая на ходу халат, она на автомате двинулась к двери. Размазанное сонное сознание пронзила острием мысль — ясная, словно серебряная шпага.

«Я убила его. Пусть и чужими руками. Я убила его!»

Она испуганно ощупала свое лицо, пытаясь определить, сколько же ей сейчас лет.

«Сорок? Пятьдесят? Шестьдесят?» — вспыхивали кошмарные цифры.

Посмотреть в зеркало было страшно.

«А почему я, собственно, должна постареть?»

Быть может, как и прошлый раз, судья признал справедливость ее возмездия?

Но ведьме почему-то верилось в это с трудом.

Звонок повторился.

С замиранием сердца Карамазова открыла дверь, ожидая прочесть свой возраст на лице гостя. Если это кто-то знакомый, он просто убежит от нее в страхе, если нет, скажет: «Здравствуйте, бабушка…»

На пороге стоял Сашок — громадный детина в костюме от Воронина.

— Привет, Карамазова! — по-приятельски бросил он. — Че так долго дверь не открывала?

Не ожидая приглашения, он направился в кабинет. Не похоже, чтобы он заметил в ней какие-то вопиющие перемены. Но Сашок вообще редко замечал кого-либо, кроме себя.

Мрачная, как ночь, ведьма последовала за ним. Сашок успел умоститься в гостевое кресло и по-хозяйски наливал себе в стакан коньяк.

— Ниче, что я без церемоний? Мы ж свои, правильно, Карамазова? Че ты такая взъерошенная? И выглядишь плохо. Я тебя, часом, не разбудил?

«Плохо выгляжу. Что ж, весьма корректная формулировка. Вопрос в том, насколько плохо?»

— Ты по делу? — отгоняя истерическое желание срочно кинуться к зеркалу, ведьма умостилась на ручку кресла и попыталась сосредоточиться на своем постоянном клиенте.

— Сама знаешь. Я за кививрой верой. — Рука его уже вытаскивала портмоне из кармана пиджака.

— «Qui vivra verra», — поправила Иванна. — И думать забудь об этом.

— Ты чего? — удивился он. — Я ж плачу!

— Ты уже подсел на это зелье, как на наркотик. И спрыгнуть не можешь. Предпоследней девушке руку сломал. А последнюю чуть не задушил, хорошо хоть она тебя лампой по голове огрела и сбежала.

— Откуда ты знаешь? — поразился Сашок.

— Я все знаю. В том числе и то, что следующую барышню ты точно уроешь ни за что.

— То есть как это ни за что! — искренне возмутился он. — Та последняя, Анжела, она ж забеременела и в ЗАГС меня потащила. Я женился на ней, как последний поц. А потом, когда ребенку годик стукнул, вдруг выясняется, что у него первая группа крови, а у нас с Анжелой — третья. Это она мне чужого байстрюка подсунула! Да за это ее и убить мало! — распалился парень. — А предпоследняя дура, которой я руку сломал, она ж меня обокрала. Десять штук из дома вынесла!