Мудрейшая промолчала, отказываясь отвечать. Тонкие восковые пальцы теребили уголки старого конверта. Гость же вёл себя раскованно, не замечая напряжения хозяйки гигантского кабинета.

– Есть древняя легенда, передаваемая из уст в уста со времён Франсуа Миролюбивого, о древнем городе тёмных эльфов, лежащем под лаврасскими катакомбами, - говорил он.
– Согласно ей, под Лаврацем сокрыто великое зло. Сдерживать его был избран Всевышним и небесными богами Франсуа Миролюбивый. Там, во тьме подземелий, ниже катакомб, в круглом зале есть колодец, ведущий в обиталище тёмных эльфов. Когда-то они владели этими землями. Люди вынудили их отступить в мрачные глубины земли. То ли они там все передохли, то ли приспособились и выжили - неизвестно. Потом пришёл основатель вашего ордена и закупорил выходы из их логова, оставив единственный для наблюдения и изучения - тот самый колодец. Говорят, никто из тех, кто спускался по нему в эльфийский город, не вернулся. Никто даже не знает, город ли там на самом деле. О колодце, естественно, быстро забыли, карту катакомб потеряли. История стала легендой, легенда - фарсом, а потом уже и анекдоты посочиняли. А колодец стоял себе, стоял, а потом на Жгучей Домовине труп эльфа нашли. Люди стали пропадать, преимущественно женщины и дети. Поползли слухи о чудовищах, рыскающих по катакомбам. Орден Карающих провёл рейд по подземельям и не нашёл никаких чудовищ. Зато ловцы нечисти набрели на маленькую девочку, неведомо как попавшую туда. О её родителях никто ничего не знал, и её определили в сиротский дом при Ордене Мудрости. Она выросла, стала ведуньей. Я слышал, она дослужилась до высокого ранга, потом куда-то исчезла. Возвратилась она могущественной повелительницей молний, посвящённой в высшие таинства бога Зериила, Хранителя Небес, Равного Фариилу. Впрочем, что я вам рассказываю - её историю вы знаете лучше кого бы то ни было.
– Незваный гость откинулся на спинку дивана, вытянув ноги.
– Вас два дня не видели в церкви. Не захворали, часом?

Великая Магистресса отрицательно покачала головой.

– Должно быть, климат Священной Тролльской империи пошёл вам на пользу, - допустил гость.
– Верно, вы занимались чем-то очень важным в эти дни, раз не посещали храм. Верно, изучали путевые записи и книги троллей, добытые в путешествии. Вы ведь ознакомились с передовыми достижениями их науки. Как вам понравился совиный голубь? По-моему, весьма любопытное существо. Он обладает превосходными качествами пернатого почтальона: выносливостью, ужасным видом, отпугивающим хищников, смышлёностью и чудесной памятью. Представляете, он запоминает всё, когда-либо виденное в жизни: местность, получателей, отправителей. Настоящий клад для того, кто умеет проникать в память живых существ и находить нужные воспоминания. Совиные голуби всегда помнят лица отправителей.

Гость умолк. Мудрейшая звонко рассмеялась. Всё ещё смеясь, она протянула затянутую белоснежной перчаткой руку к лицу, дотронулась до фарфоровой маски и молниеносным движением сорвала её.

Гладкая нежная кожа, румяные щёчки с ямочками, пунцовые губки и черные, слегка раскосые глаза. Идеальные черты. На гостя глядела неотразимая красавица, обладательница пышных чёрных локонов явно натурального происхождения.

– Так, значит, повреждение головного мозга и устранение глазных яблок на него не действует, - размышлял вслух святой охотник.
– Попробуем проверенные средства...

Некромант-оборотень. Впервые об этом виде нежити он узнал, как ни странно, сегодня от Виктора Сандини. Против нежити эффективны были обезглавливание, вырезание сердца, чтение очистительных молитв с последующим сожжением, святая вода, чеснок и освящённый серебряный крест. Итак, обезглавливание оказалось в конкретном случае неэффективным, что свидетельствует в пользу высокого уровня нежити. Черёд антиоборотнических средств.

Из шеи некроманта высунулась совершенно безволосая лопоухая голова с раскосыми миндалевидными глазами и тонкими чертами лица. Зелёный цвет влажной кожи вкупе с лысиной навевали мысли о редком и опасном кожном заболевании.

– Эльф?
– изумился ди Мечелли.

– Зелёный лысый эльф, - подтвердил святой охотник и, подумав немного, добавил: - Мёртвый зелёный лысый эльф.

Нежить хрустнул суставами, разминаясь. Низкого роста, тощий, голый, он ничуть не походил на родственников с Закатных Островов. Он пронзительно взглянул на людей, из его ладоней выросли тонкие жгуты, усеянные крошечными шипами.

Не теряя ни секунды, Адами выудил из сумочки на поясе серебристую верёвочку и метнул её в нежить, одновременно вынимая меч из ножен. Верёвочка расширилась в полёте, обратившись в сеть из серебряных нитей наподобие паучьей, и обвила плечи и руки эльфа, сковывая движения. Эльф пошатнулся, защёлкали по полу в бессильной злобе жгуты-плети. Серебряные нити врезались в тело, порезы задымились; вымоченная в святой воде сеть работала безотказно, буквально разрезая нежить. Подскочивший святой охотник плеснул на эльфа святой водой, хранившейся в хрустальном флаконе, и по рукоять вогнал клинок меча ему в грудь.

Взор эльфа подёрнулся пеленой. Он осел на колени. Кожа его, окроплённая святой водой, пузырилась, на ней разрастались язвы.

– Ну, вот и всё, - констатировал Адами.

– А вы неплохо сохранились за последнюю сотню лет, - отметил незваный гость.
– Кремами пользуетесь, настойками или услугами лекарей?

– Природная красота!
– залилась смехом Великая Магистресса.
– Натуральная!

– Именно её я и хотел увидеть. Я понимаю, почему вы прятались под маской - черты предков трудно скрыть. Спасибо, вы облегчили мне задачу.

– Сомневаюсь, мой бесплотный друг! Вы лицезрели нечеловеческую красоту и обязаны заплатить. Скоро придёт тот, кто уничтожит вас. Смерть - цена за просмотр!

– Боюсь вас огорчать, но никто не придёт. Ваш сообщник - уж не знаю, кем он вам приходится, братом, отцом, любовником - будет казнён.

– Вы ошибаетесь!
– Мудрейшая продолжала смеяться, вызывая подозрения в невменяемости; её поведение можно было оправдать необыкновенной старостью, вернее, начинающимся вследствие сего слабоумием.
– Он поистине бессмертен. Никакое оружие не причинит ему вреда, пока я не захочу!

На стол полетели клочки разорванного конверта. Великая Магистресса ловко развернула лист бумаги, мгновенно истлевший в её пальцах.

Повреждённая кожа сползала кусками, влекомая потоками зелёной слизи, выделяющейся из тела нежити. Из-под неё выглядывала чистая кожа. Эльф вздрогнул, ловчая сеть распалась и потекла серебряными струйками на пол. Святой охотник вытащил из пробитой груди изъеденный кислотой огрызок клинка и отскочил, на ходу вытаскивая футовый кинжал и склянку с чесночной эссенцией. Откупорив её зубами, он брызнул содержимым в лицо врага. Эльф тряхнул головой, взмыл вверх, перескочив остававшийся до магистра лестничный пролёт. Ди Мечелли, вправивший себе позвоночник, активно пополз в противоположную от нежити сторону; он намеревался спрятаться в подвале. Хлестнувший по нему жгут распластал человека на полу; эльф запрыгнул ему на спину и рывком оторвал бедняге голову.