– Пойдем, михеле. Нам всем нужен отдых, - очень тихо сказал он, обнимая меня за плечи и направляясь к дому. И я... не отодвинулась. Удивилась сама себе, но послушно прислонилась к его теплому боку и пошла рядом.

Никем не замеченные, мы добрались до моей спальни, уложили ребенка в постель и перебрались на кушетку к окну. Странно, но все это мы проделали почти в полной тишине, без слов понимая друг друга. И только забравшись на мягкий диванчик с ногами и обняв подушку, я, наконец, внимательно посмотрела на совершенно непохожего на себя эльфа и решилась:

– Нам надо поговорить. О многом.

Эльре откинул голову на стену и посмотрел на тонкую розовую полоску, зарезавшую серое небо на востоке. Криво усмехнулся и потер лицо руками.

– Все сложно, птичка. Я и сам уже не понимаю, как умудрился во все это вляпаться.

– Значит, начни сначала, - я прижалась к подушке щекой, но при этом упрямо не отводила от него взгляда.
– Начни с того, как мы сюда попали и зачем тебе понадобился мой сын.

– Хорошо, - эльф устало вздохнул и взъерошил и без того растрепанную шевелюру.
– Хорошо, птичка... мой старший брат и его жена погибли, пытаясь привязать древние артефакты рода к крови своего сына. Наш род ослаб и потерял былое влияние, потому что силы и магии не хватало для инициации, а без артефактов мы для совета никто, слабосилки без права голоса. Я не знаю, что пошло не так. Когда я примчался в поместье они были уже мертвы, а ребенок превратился в овощ. Его кровь все еще была достаточно сильна для ритуала, но душа... необратимо уничтожена.

– И ты реши свою проблему за счет моей семьи, - кивнула я, чувствуя, что сил злиться уже нет.

– Да. Мне нужна была сильная душа ребенка, мальчика. Я все рассчитал, - и снова эта его кривоватая улыбка, делавшая совершенную эльфийскую маску похожей на живое, человеческое лицо.
– Все, кроме тебя.

Часть 40

Он вдруг резко и неожиданно качнулся ко мне, поймал за руку, дернул на себя и опомнилась я уже у него на коленях, крепко стиснутая, прижатая спиной к его груди, чувствуя, как горячее мужское дыхание согревает кожу на шее. Эльре уткнулся лбом мне в плечо и глухо проговорил:

– Я тебя никогда не отпущу, михеле, ты должна это знать. Ты моя. То, что твой... муж жив и тоже в этом мире не имеет значения. Ты останешься со мной.

– Может, стоит спросить для начала, что я об этом думаю?
– с раздражением в голосе ответила я, и сделала попытку вывернуться из его объятий.

– Я спросил бы!
– горьковато усмехнулся эльф и сжал меня крепче, не позволяя вырваться.
– Если бы не знал ответ. Я же не слепой. И потому - нет, михеле. Я тебя ему не отдам. В конце концов, теперь ты МОЯ жена.

– А вот с этого места подробнее, пожалуйста!
– Лешкины уроки даром не пропали, да и рассердилась я прилично. Так что локтем поддых эльф получил не шутя, охнул, выпустил меня и тихо рассмеялся:

– Злая птичка... вернись, тогда расскажу.

– Мне и отсюда все прекрасно слышно, - фыркнула я на него, снова устраиваясь на другом конце дивана.
– И нет! Сиди где сидишь!

– Я всегда знал, что жена это домашний тиран, - Эльре продолжал шутить, но получалось у него как-то невесело.
– Михеле, ты умирала. Я провел ритуал единения душ. Даже если мы оба умрем и родимся снова, нас все равно рано или поздно притянет друг к другу. Смирись, теперь ты моя навсегда.

– Это мы еще посмотрим, - машинально ответила я, глубоко задумавшись и стараясь вспомнить подробности своего сна, где Эльф и Лешка были вдвоем и вдвоем вытаскивали... меня... значит это был не сон! И...

– Так ведь Лешка нас обоих вытащил!
– я потрясенно распахнула глаза, глядя прямо на эльфа. И только поэтому успела заметить, как его перекосило - он почти мгновенно спрятал эту эмоцию за другими.

– Это ничего не значит, михеле. Ритуал проводил я, и...

– А я чувствую, что ты врешь!
– сама не ожидала от себя такой проницательности, потому и возглас прозвучал не обвиняюще, а скорее растеряно.
– Ну врешь ведь! Зачем?!

Эльре резко отвернулся и неразборчиво, но очень эмоционально выругался. Опустил голову, занавесился своей гривой... и только через минуту встряхнулся и глянул на меня и подлобья. Усмехнулся:

– До сих пор не понимаю, как я умудрился так... вляпаться. Я! Всю жизнь считал, что сопли с сахаром - это сказки для умственно недоразвитых человечек. Что ты со мной сделала, михеле?