– Я?!
– нет, это не эльф, это...
– Я сделала?! Я этот ваш хренов ритуал проводила... два раза?!
– хорошо, что у меня под рукой была только подушка, иначе я бы этого идиота убила. И сына разбудила бы грохотом. А так только наволочка по шву лопнула, пока ушастый придурок меня не поймал, не отобрал подушку и не повалил на кушетку, разом пресекая все мои злобные брыкания. Он меня так стиснул, что я и шевельнуться не могла, и поцеловал. В шею. И еще раз... и... Прижался лицом к моему плечу и глухо простонал:

– Лучше не провоцируй меня, михеле, иначе я за себя не отвечаю. Аррасрашш! Этого не могло случиться со мной! Просто! Не! Могло!

Я тут же замерла, затихла, как мышка, пойманная в когтистые лапы кота. И не потому, что испугалась его. Я испугалась себя.

Для меня во всех мирах и всегда существовал только один мужчина. Я хотела только его, я мечтала только о нем, горела только в его руках, боялась и молилась только за него одного... и сейчас на на секунду, ни на один оттенок мои чувства к нему не изменились. Как же так получилось, что теперь их стало двое?!

Это было неправильно. Я этого не хотела и не собиралась сдаваться. И даже в самой глубине души не собиралась признаваться себе, что вот этот чертов идиот, эта ушастая самоуверенная скотина, виновник всех наших несчастий неожиданно открылся для меня вторым миром, горьким, сумасшедшим, эгоистичным и бестолковым... притягательным, как наркотик. Он был так не похож на Лешку... настолько не похож, что меня затянуло в этот водоворот раньше, чем я успела отреагировать.

И что теперь?! А ничего. Наркотики - зло, я это знаю твердо. Поддаться ему - это предательство по отношению к мужу. Как бы не манила эта яркая до боли неизвестность по имени Эльре - нет. Нет. Но почему же тогда так больно-то?!

– Я подожду, михеле, - неожиданно хмыкнул мне в шею эльф и отпустил меня. Отстранился, снова пересел в другой конец дивана.
– Я умею ждать... а времени у нас теперь много.

Я торопливо отползла к самой спинке дивана и цапнула в объятия другую подушку. Не, пусть ждет, конечно. Ждун... так зато больше шансов, что Лешка, когда до нас доберется, его не убьет. Все же почему-то мне отчаянно не хотелось, чтобы это ушастое недоразумение погибло.

– Ладно, с меня на сегодня хватит. И так слишком много всего...
– я поуютнее свернулась вокруг подушки.
– Завтра договорим. Только имей в виду! Меня можешь ждать сколько угодно, а своего сына я близко не подпущу ни к каким твоим артефактам! Один раз вы ребенка уже угробили, и...

– Кхм...
– поперхнулся воздухом эльф.
– Михеле... - он как-то подозрительно быстро встал и отошел подальше.
– Пока тебя не было, мне пришлось... Твой сын уже прошел через ритуал и принял перстни силы. Он теперь полноправный наследник рода Даралир, и...

Часть 41

Когда в стену над его головой ударил огненный шар, этот ушлый нелюдь уже был готов и рыбкой нырнул за кровать, на которой спал Никитос. Самое удивительное, что ребенок даже не проснулся, хотя хлопок был громкий, и в комнате завоняло палеными тряпками - на стене осталось опаленное пятно величиной с волейбольный мяч.

– А ну вылезай, с-сволочь!
– зашипела я, и попыталась обойти кровать, но по дороге отвлеклась на сына, не в силах удержаться и не проверить лишний раз, что с ним все в порядке. Ну и что, что два часа назад он был здоров! Мало ли!

– Михеле, я уже могу что-то сказать в свое оправдание, или ты еще не остыла?
– поинтересовался из-за кровати эльф и получил подушкой, полетевшей на голос.

И это вовсе не потому, что я его простила, а потому, что первый раз я пальнула огненным шаром в невменяемом состоянии, и теперь просто не знала, как повторить. Скотина ушастая! Он посмел рисковать моим сыном!

Кончики пальцев начало покалывать, и я уже совсем было решила довести дело с изничтожением ушастых гадов до конца, но тут в кровати завозился и хныкнул Никитка. И я мгновенно забыла обо всех скотах на свете.

Подхватив сына на руки, я быстро и незаметно его ощупала, одновременно укачивая. И мысленно прокляла свою невнимательность: у Кукушонка на обеих руках действительно появились совершенно неуместные для ребенка украшения. Два крупных перстня из белого металла, один с черным плоским камнем, другой с таким же, но белым. Оба перстня сидели как влитые на детских пальчиках и категорически не хотели сниматься. А, главное, подружившись, я вспомнила, что персти уже были на сыне, когда я лежала и поправлялась после оркского плена. То есть, ушастый провернул все это дело довольно давно и вроде бы Никитосу это не повредило. И срочно сдирать украшения с сына вроде бы не требовалось. Да он и не давал их снять, снова захныкал и спрятал руки за спину:

– Мое! Мама, мое!

– Прости, михеле...
– я и не заметила, как ушастый диверсант выбрался из своего убежища и теперь стоял у меня за спиной.
– У меня просто не было другого выхода. Иначе я не смог бы забрать тебя у орков, а кроме того, твоя дочь и даже твой сын были в опасности. Мне пришлось форсировать события. Если бы была возможность, я ни за что не стал бы рисковать твоим ребенком и... последней надеждой возродить мой род.

– Уйди с глаз моих, не доводи до греха, - попросила я, покрепче обнимая Никитку. Он меня успокаивал. Иначе убила бы эту эльфийскую су... собаку женского рода. О любви он мне тут распинался...